Новости Досье
Жизнь Мэрилин...
... и смерть
Она
Фильмография
Фильмы о Монро
Виртуальный музей
Видеоархив Аудиозаписи Публикации о Монро
Цитаты Мэрилин
Магазин Гостевая Статьи

На правах рекламы:

заказывал виски тут https://alcoparty.com.ua/category/johnnie-walker/.

Главная / Публикации / Э. Саммерс. «Богиня. Тайны жизни и смерти Мэрилин Монро»

Глава 3

«Так кончилась моя история Нормы Джин... Я переехала в Голливуд, где сняла комнату и начала самостоятельную жизнь. Мне хотелось выяснить, кто я есть. Когда я написала: «Так кончилась моя история Нормы Джин», — краска залила мне лицо, словно меня уличили во лжи. Дело в том, что эта грустная, ожесточенная девочка, так быстро повзрослевшая, продолжает жить в моем сердце. Сейчас, когда меня окружает такой успех, я иногда чувствую, что смотрю на мир ее испуганными глазами. Она еще говорит во мне: «Я никогда не жила, меня никогда не любили», — тогда я ощущаю смятение и начинаю думать, что эти слова произношу я».

Такой была Мэрилин в 1954 году, когда ее имя было у всех на устах. И нельзя усомниться в том, что смятение звезды было искренним. Позднее, когда миссис Дахерти стала актрисой, ее психиатры и теоретики этой науки неустанно повторяли, что Норма Джин не перестала существовать в ней.

Конечно, свидетельство о смерти в 1962 году фиксировало только уход из жизни голливудской дивы Мэрилин Монро. Но умерла в первую очередь Норма Джин, потому что Норма Джин всю свою жизнь стремилась, преподнося себя миру и самой себе — что волновало ее больше всего на свете, — все пропускать сперва через призму фантазии. Свою паутину вымысла начала она ткать еще до расставания с Джимом Дахерти. Рядом с безобидными выдумками мирно уживалась откровенная ложь. Только разобравшись с этой стороной жизни Нормы Джин, сможем мы перейти к актрисе по имени Мэрилин Монро.

Бывшая миссис Дахерти скажет Бену Хекту: «Я была бесконечно верна своему находившемуся в море мужу». Даже спустя три десятилетия Джим Дахерти продолжал рассуждать, что «мне это и в голову никогда не приходило, я и сейчас не верю, что моя жена могла меня обманывать. За все годы, что я знал ее, я ни разу не видел, чтобы Норма Джин лгала. Если бы у нее были свидания с кем-то еще, она бы непременно сказала мне».

Супруг или супруга стараются отогнать и мысль о супружеской неверности своей половины. Одинокому моряку военного времени не хотелось впускать в свое сердце боль. У Дахерти, экс-мужа женщины по имени Мэрилин Монро, не последнюю роль играла гордость. Но остались свидетельства об обратном: Норма Джин была неверна.

В конце 1960 года, менее чем за два года до смерти, Мэрилин Монро сама призналась одному журналисту: «Когда я была замужем, я не спала с кем попало, пока мой муж не ушел служить во флот. Тогда я вдруг почувствовала себя чертовски одинокой и иногда не отказывала себе и заводила дружка, потому что мне не хотелось быть одной».

По ее собственным словам, юная жена из четырех лет их совместной жизни с Дахерти обманывала мужа примерно половину этого срока. Можно не сомневаться в том, что она задумала избежать мрачного Рождества 1945 года, когда оставила Дахерти одного дома, а сама отправилась позировать.

В декабре Норма Джин сказала Джиму, что ей придется уехать примерно на месяц, поскольку ее ждет работа с фотографом по имени Андре де Дьенес. Он собирался отвезти ее в штат Вашингтон, за сотни миль к северу. За эту работу ей предложили две сотни долларов: именно такая сумма требовалась Дахерти для ремонта его старенького «Форда». Она сказала, что не рвется из дома, но понимала, что должна уехать. И не только из-за денег. Де Дьенес был выдающимся фотографом, который мог бы немало сделать для ее будущей карьеры. Итак, она уехала.

Находясь вдалеке, Норма Джин позвонила мужу в то время, когда он сидел за столом, накрытым для рождественского обеда. Всхлипывая, она сказала ему, что ей очень хотелось бы быть дома, но она вынуждена оставаться с Дьенесом. «У него из-за меня украли почти все фотооборудование, — пояснила жена. — Я ушла, бросив машину незапертой...» Вернувшись домой, Норма Джин, по словам Дахерти, почти не говорила о поездке, упомянув только, что ей больше не хочется позировать для де Дьенеса.

Андре де Дьенес был сыном венгерского банкира, иммигрировавшим в Америку. Позже он рассказал свой вариант истории, приключившейся в то Рождество. Тогда ему было тридцать два года, и он только что приехал в Калифорнию, где искал модель, которая могла бы ему позировать на фоне западного пейзажа, желательно в обнаженном виде. Однажды ему в отель «Сад Аллаха» на бульваре Сан-сет позвонили из агентства «Голубая книга» и порекомендовали новую девушку.

«Тогда-то и появилась эта маленькая блондинка в розовом свитере и слаксах в шашечку», — вспоминал де Дьенес. — Я в ту же секунду влюбился в это юное создание. У меня даже возникла подсознательная мысль жениться на ней. Что в этом было плохого? Я сам был молод и хорош собой».

В тот день де Дьенес, которому действительно было суждено стать удачливым фотографом, снимавшим звезд, сказал Норме Джин, что хочет, чтобы она позировала ему в обнаженном виде. Джин смутилась, не решаясь на это. Насколько он помнил, «она сказала, что была замужем, но ее муж находится в море, и она его не любит».

В ту пору Дахерти был в плавании. Де Дьенес начал ухаживать за Нормой Джин. Он присылал ей цветы, обедал в ее доме. Вот так развивались события, предшествовавшие их совместному решению с Нормой Джин устроить для себя рождественскую поездку.

Норма Джин не легла в постель с де Дьенесом сразу. Он сказал, что на протяжении нескольких дней пытался соблазнить ее. Так продолжалось до тех пор, пока в одну счастливую ночь им не удалось найти отель с двумя свободными комнатами. Норма Джин согласилась разделить с ним комнату и постель. «Она была прелестна и очень мила, — вспоминал венгр. — Но больше всего мне понравилось то, что она позволила мне творить с ней». В постели, по словам Дьенеса, девятнадцатилетняя Норма Джин открыла для себя такой секс, которого не знала с Джимом Дахерти.

Работая с Нормой Джин зимой на натуре, де Дьенес был в восторге. «Она была мила. Красива. Ее улыбка. Ее смех. Она была очень нежной — душой и телом. Как только заканчивалась ее работа, она запрыгивала в автомобиль и заваливалась спать. Этой девушке не было дела до шоу-бизнеса. Она просто оставалась чувствительной, милой маленькой девочкой».

Норма Джин на самом деле, выйдя из машины, оставила ее незапертой, и вся фотоаппаратура де Дьенеса была украдена. Но он простил ее, он не стал настаивать, когда она отказалась позировать в обнаженном виде. Де Дьенес пребывал в состоянии влюбленности. Вскоре после возвращения в Лос-Анджелес он попросил ее выйти за него замуж. Если верить фотографу, она дала согласие. Потом он уехал по делам в Нью-Йорк, где обклеил все стены своей квартиры ее фотографиями.

Говорит ли де Дьенес правду? В этой книге будут приведены свидетельства других, менее заметных личностей, чем де Дьенес, которые утверждали, что тоже спали с Мэрилин Монро. Но кто они — любовники или просто хвастуны и прохиндеи? Автор считает нужным пояснить, что доверяет только тем, кто сумел убедить его в личной беседе, либо тем, чьи свидетельства были подкреплены словами других.

Следует заметить, что у Андре де Дьенеса имелись весомые доказательства его правдивости. Жан-Луи, модный модельер, обслуживавший Мэрилин Монро, был в сороковые годы знаком с де Дьенесом. Он подтвердил, что «тот действительно имел тогда связь, любовный роман, с Мэрилин Монро». Был ли Дьенес в последние дни брака с Джимом Дахерти ее единственным увлечением, или имелись и другие мужчины?

Оставаясь ее страстным обожателем и полагая, что все еще обручен с Нормой Джин, де Дьенес выслал ей деньги, чтобы оплатить судебные издержки за развод с Дахерти. «Но когда дело дошло до женитьбы, — с грустью в голосе вспоминал он, — она по телефону отказала мне. Я тогда должен был встретить ее в Вегасе. Охваченный ревностью, я поехал в Лос-Анджелес. Я застал ее врасплох. Она была у себя дома с любовником... Тогда я понял, что все кончено».

Но де Дьенес не таил на нее зла. До своей кончины в 1985 году он бережно хранил экземпляр книги Мэри Бейкер Эдди «Наука и здоровье», которую дала Норме Джин ее последняя приемная мать, последовательница «христианской науки». На форзаце есть сделанная детским почерком надпись:

«Милый Андре,
В 10-й и 11-й строчках на 494 странице заключена моя молитва за тебя.

С любовью, Норма Джин».

В 10-й и 11-й строках сказано:

«Божественная любовь всегда приносила и будет приносить утешение в ответ на каждое человеческое желание ... если обращена ко всему человечеству и ежечасно, божественная любовь несет все только хорошее».

Как видно из истории Нормы Джин, пробивавшей себе путь в Голливуд, она вовсе не старалась отдавать себя всему человечеству. Из ее печального повествования следует: «Теперь я стала кем-то вроде «ребенка-вдовы». Я смотрела на улицы глазами, исполненными одиночества. У меня не было родственников, которых я могла бы навестить, или однокашников, с кем можно было бы пойти на вечеринку... Но всегда находились мужчины, готовые скрасить одиночество девушки. Они говорили: «Привет, детка», — когда ты проходила мимо. А если ты не поворачивалась, чтобы взглянуть на них, они подкалывали: «Какие мы гордые, а?» Я никогда не отвечала им».

В беседах с Беном Хектом Мэрилин подчеркивала, что в 1946 году вела целомудренную жизнь. Но в тот год она оставалась почти без гроша, поэтому вполне вероятно, что у нее была любовь, но отнюдь не божественная. Позже, находясь под опекой преподавателя драмы Ли Страсберга, Мэрилин в частной беседе как-то обмолвилась, что в ранние годы жизни в Голливуде она подрабатывала девушкой по вызову. Страсберг, увлекавшийся в ту пору тем, что добивался от своих предполагаемых учеников правдивых рассказов о своей жизни, заметил, что это признание сорвалось у нее с губ во время их первого серьезного собеседования.

Много лет спустя Страсберг заметил в разговоре со своим биографом: «Она сказала мне, что была девушкой, которую приглашали в тех случаях, когда кто-то нуждался в найме красавицы». Еще он добавил, что позже она поняла, что «ее прошлое девушки по вызову работало против нее». У биографа Страсберга, Синди Адаме, не было сомнений относительно смысла его слов. «Он говорил об этом трижды. Все это записано на пленку, — вспоминает она. — Он точно имел в виду то, что она работала девушкой по вызову. Об этом ему было доподлинно известно из уст самой его ученицы».

Лена Пепитоне, нью-йоркская горничная Мэрилин, работавшая у нее с 1957 года до самой смерти хозяйки, говорит, что актриса частенько откровенничала с ней. Она вспоминает, как Мэрилин рассказывала ей о том, как она в свою бытность Нормой Джин незадолго до финальной развязки с Дахерти фактически продала себя одному мужчине. Человек средних лет предложил подвыпившей Норме Джин за пятнадцать долларов пойти с ним в его гостиничный номер. Сначала он попросил ее раздеться, желая увидеть ее голой, потом стал требовать большего. Норма Джин хотела убежать, но, по словам служанки, передумала. Она будто бы сказала ей: «Тогда я пораскинула умом. В конце концов, меня это не слишком волнует. Тогда какая разница?» Но она настояла, чтобы мужчина воспользовался презервативом. По словам Пепитоне, потом были новые визиты в тот же бар, другие мужчины и больше карманных денег для нужд поплывшей по течению Нормы Джин.

* * *

О подлинной сексуальности мирового секс-символа можно судить по многочисленным воспоминаниям, иногда комичным, но чаще грустным.

Много раз снимал Мэрилин Монро видный фотограф «Лайфа» Филипп Холсмен. Первый сеанс состоялся в 1949 году, когда ей было двадцать три года. Мэрилин стала одной из восьми девушек, отобранных для воплощения четырех ситуаций: встреча с жутким чудовищем, проба деликатесного напитка, бурная радость по поводу удачной шутки и объятия с неотразимым любовником. Мэрилин, как явствует из его воспоминаний, хорошо справилась только с одним из заданий: когда находилась в объятиях мужчины.

Годы спустя Холсмен скажет: «Когда она встречала мужчину, которого не знала, то чувствовала себя уверенной и защищенной только тогда, когда понимала, что желанна для него; поэтому все в ее жизни было направлено на то, чтобы спровоцировать это чувство. Талантом в этой области она обладала недюжинным. Я помню, как сам пережил нечто подобное, находясь в ее крошечной квартирке со своим ассистентом и исследователем из «Лайфа». Каждый из нас чувствовал, что, если двое других уберутся, произойдет что-то невероятное».

Холсмен является единственным известным мне человеком, задавшим Мэрилин вопрос, в котором содержалось частичное объяснение неугасающего страха Нормы Джин. «Скажи мне, — поинтересовался он, — сколько тебе было лет, когда ты впервые занялась сексом?

— Семь, — ответила Мэрилин.

— Мой Бог! — воскликнул Холсмен, опуская камеру. — А сколько лет было мужчине?

Ответ прозвучал хорошо известным шепотом с задержкой дыхания: «Он был еще моложе».

Это была единственная шутка Мэрилин о детском сексе. Обычно на эту тему у нее был другой взгляд — более мрачный. Она утверждала, что в детстве подверглась изнасилованию. Эту версию звезда маниакально поддерживала на протяжении всей жизни. Имело ли место это событие на самом деле?

Впервые об изнасиловании Норма Джин, похоже, упомянула в 1947 году в беседе с журналистом Ллойдом Шиарером, который брал у нее интервью по просьбе отдела печати киностудии «XX век—Фокс», что нашло отражение в его записях. Он выслушал эту жуткую историю, на что отреагировал следующим образом: «За обедом она призналась нам, что на нее посягнул один из ее опекунов, изнасиловал полицейский и напал моряк. Тогда мне показа-- лось, что она живет в мире фантазий, с головой погрузившись в процесс его создания и ничем не интересуясь, кроме собственной сексуальности». Шиарер настолько скептически отнесся к ее исповеди, что решил ничего не писать о Мэрилин.

Изнасилование в детские годы, по ее признанию, сделанному в 1954 году, произошло следующим образом: «Мне было почти девять. Я жила в семье, которая сдавала комнату мужчине по имени Ким-мель. Это был человек сурового вида. Все с уважением относились к нему и называли не иначе как мистер Киммель. Я как-то проходила мимо его комнаты, когда дверь открылась и он тихо сказал: «Норма, зайди, пожалуйста...». Он улыбнулся мне и повернул ключ в замке. «Теперь ты не можешь уйти отсюда», — сказал он, как если бы мы с ним играли в игру. Я стояла и во все глаза смотрела на него. Мне было страшно, но я не осмелилась подать голос... Когда он обхватил меня руками, я изо всех сил начала брыкаться и драться, но я не произнесла ни звука. Он был сильнее, чем я, и не отпускал меня. Все это время он шептал мне на ухо, чтобы я была хорошей девочкой. Когда он открыл дверь и выпустил меня, я бросилась к своей «тете», чтобы рассказать, что мистер Киммель со мной сделал. "Я хочу тебе кое-что рассказать, — запинающимся голосом пробормотала я, — о мистере Киммеле. Он... он..."»

По словам Нормы Джин, ее приемная мать того времени сказала: «Не смей говорить ничего дурного о мистере Киммеле. Мистер Киммель — замечательный человек. Он мой звездный жилец!» Потом Киммель, по утверждению Нормы Джин, сказал, чтобы она пошла и купила себе мороженое.

Эту историю актриса Мэрилин Монро без устали повторяла на протяжении многих лет — репортерам, любовникам, всем, кто был готов выслушать ее. Пегги Фьюри, которая сегодня содержит актерскую студию Лофта в Лос-Анджелесе, вспоминает о своей встрече с Мэрилин Монро на одном приеме в Нью-Йорке. Это произошло незадолго до ее кончины в 1962 году. Она опять завела старую песню о том посягательстве.

Была ли история подлинной или порождением ее услужливой фантазии с целью вызвать участие? Незадолго до смерти, в интервью с Джейком Розенстейном Мэрилин сказала: «Это случилось на самом деле. Но я не выбежала из комнаты с криками и слезами... Я понимала, что это было дурно, но, по правде говоря, больше всего в тот момент меня разбирало любопытство... До сих пор о сексе мне никто ничего не говорил и, честное слово, я никогда не думала, что это было так важно или плохо».

Доктор Ральф Гринсон, голливудский психиатр, который в последние годы лечил Мэрилин Монро и подружился с ней, признавал тот факт, что у нее было «ужасное, ужасное прошлое». Однако и он ссылался на ее «неуемную фантазию». Иллюзии и галлюцинации являются признаками расстройств, носящих шизофренический характер. Доктор Рут Брун, психиатр, которая специально для этой книги изучила историю семьи по немногочисленным сохранившимся сведениям о ее матери и бабушке, выявила признаки шизофрении.

Доктор Гринсон был единственным психиатром .Мэрилин, оставившим документальные свидетельства. Из переписки с коллегой, предоставленной мне исключительно для этой книги, видно, что он выражал озабоченность относительно «склонности Мэрилин к параноидальным реакциям». Поначалу он считал, что ее параноидальные наклонности скорее носят характер «мазохистский, чем шизофренический, и являются выражением отрицательных реакций девочки-сироты ... тенденция к сильным депрессивным реакциям и импульсивная защита против них, на мой взгляд, занимают центральное место». В заключении после смерти Мэрилин Гринсон охарактеризует ее как женщину с «чрезвычайно слабыми психологическими структурами ... слабостью своего «я» и определенными психотическими проявлениями, включая и шизофренические».

История об изнасиловании в детские годы — не единственный пример, указывающий на неуемную фантазию или склонность к непроизвольным преувеличениям. Первый муж ее, Джим Дахерти, вспоминал об одной ночи, когда после незначительной размолвки вечером Норма Джин разбудила его. Она сказала ему, что ходила гулять в одной ночной сорочке. Дахерти продолжает: «Я почувствовал, как она меня обнимает, по ее лицу текут слезы и она, всхлипывая, причитает: «За мной гонится какой-то человек! За мной кто-то гонится!» Несколько секунд я сжимал ее в своих руках, потом сказал: «Милая, тебе приснился дурной сон». "Нет! — не унималась она. — Я не сплю. Я собралась погулять. Я прошла по улице, но какой-то человек преследовал меня и загнал домой"».

Реальной или вымышленной была жуткая детская история Нормы Джин, но она никогда с ней не расставалась. Но вернемся в мир плотских радостей, которые были в сексуальной жизни Нормы Джин.

Она рассказывала и о другом, более счастливом эпизоде, который относится к тому времени, когда ей исполнилось восемь лет; то есть, когда над ней надругался мистер Киммель: «Я влюбилась в мальчика по имени Джордж. ...Мы вместе любили прятаться в траве, где оставались до тех пор, пока ему не делалось страшно и он вскакивал и убегал. То, чем мы занимались в траве, никогда не пугало меня. Я понимала, что это было плохо, иначе я не стала бы прятаться, но что именно было дурно я точно не знала. По ночам я лежала без сна и пыталась себе представить, что такое секс и что такое любовь. Мне хотелось задать тысячу вопросов, но спросить было не у кого».

Норма Джин утверждала, что до шестнадцати лет и замужества с Джимом Дахерти гнала от себя мальчишек. Для прессы в 1954 году она говорила: «Мне и в голову не приходило думать о сексе». Не прошло и двух лет после этих слов, как в долгой домашней беседе со своей нью-йоркской хозяйкой и близкой подругой Эми Грин Норма Джин уверяла ее, что впервые переспала с мальчиком, когда училась в старших классах. С одиннадцати лет Норма Джин начала посещать среднюю школу в Эмерсон Джуниор, с пятнадцати лет она ходила в школу в Ван-Нюйсе. Но не прошло и года, как пришлось бросить ее и выйти замуж за Джима Дахерти. Если верить ее словам, то Норма Джин принадлежала к тем трем процентам американских женщин сороковых годов, которые, по утверждению Кинсли, повергнувшему добропорядочную нацию в шок, потеряли девственность, не достигнув шестнадцатилетия, и была в числе пятидесяти процентов женщин, сделавших это до замужества.

Все это могло бы сильно удивить Джима Дахерти, говорившего: «Нашу совместную жизнь она начала, ничего, ровным счетом ничего не зная о сексе. Перед свадьбой мама меня предупредила, и я знал, что в нашу первую ночь мне следовало быть очень осторожным... Этот тонкий барьер до сих пор никто не нарушал... пока».

Норма Джин позже скажет: «Первое впечатление, полученное мной от нашей супружеской жизни, только усилило мое равнодушие к сексу. Моему мужу либо было все равно, либо он не подозревал об этом. Тогда мы были слишком молоды, чтобы открыто обсуждать столь щекотливую тему».

Какова версия Джима Дахерти? «Норма Джин любила заниматься сексом. Для нее это было таким же естественным, как завтракать по утрам. С этим у нас никаких затруднений никогда не возникало. ...Стоило нам раздеться, как нас обоих тотчас начинало лихорадить, мы падали в объятия друг друга, едва успев выключить свет... Иногда она любила подразнить меня немного, встречая, когда я возвращался из Локхида домой, обмотав вокруг тела две маленьких красных косынки...»

Еще Дахерти говорил репортеру: «В ней что-то было. Иногда, вернувшись с работы, я не успевал даже поставить сумку с обедом, которую брал с собой, как она тащила меня наверх». Можно было бы отмахнуться от версии Дахерти, решив, что это вполне понятное бахвальство первого мужа Мэрилин Монро, но у него есть свидетель. Вместе с Дахерти на заводе работал неизвестный тогда Роберт Митчум, который несколько лет спустя будет играть в паре с новой звездой по имени Мэрилин Монро. По его словам, Дахерти всегда пребывал в веселом расположении духа, однажды он даже принес фотографию своей «старушенции», на которой юная Норма Джин стояла возле садовой калитки совершенно нагая. Как сказал Дахерти Митчуму, она позировала ему так, как если бы ждала его возвращения домой.

Мужчины, которые вошли в жизнь Мэрилин вслед за Дахерти и которые согласились поделиться своими воспоминаниями, говорили совершенно иное об отношении ее к сексу. Как явствует из их слов и признаний самой Мэрилин психиатру д-ру Гринсону, она была женщиной, не находившей удовлетворения в сексе. Возможно, перемена эта была вызвана печальным личным опытом, приобретенным в браке с Дахерти. Именно в ту пору и возникла у Мэрилин печальная озабоченность, связанная с деторождением.

Год за годом американцы не без любопытства следили за попытками Мэрилин Монро обзавестись потомством. Одно замужество у нее сменялось другим, и газетные полосы пестрели заголовками о выкидышах, о гинекологических операциях, сделанных звезде. Время от времени Мэрилин говорила о своем страстном желании иметь детей, призывала к благотворительной помощи сиротским домам и сбору средств. На ее похоронах деньги, собранные на покупку цветов, были отданы детским больницам. Наследство, оставленное Мэрилин одному из ее психиатров, было переадресовано детской клинике в Лондоне. Но даже в этом ясном деле с самого начала примешивалась характерная для Мэрилин путаница.

Оглядываясь назад в возрасте двадцати восьми лет, Норма Джин сказала о своем муже: «Он никогда не обижал и не огорчал меня. У нас был только один пункт разногласий. Он хотел ребенка. Но при мысли о ребенке у меня волосы вставали дыбом. Я могла его представить только в виде себя самой, еще одной Нормы Джин в сиротском доме. Со мной непременно должно что-то приключиться. Я не могла объяснить этого Джиму. Когда он засыпал, я оставалась лежать без сна и плакала. Я даже не скажу точно, кто плакал во мне, то ли миссис Дахерти, то ли неродившееся дитя. Но скорее всего ни один из них. Это мучилась Норма Джин, все еще живая, все еще одинокая и все еще жаждущая смерти».

Версия Джима Дахерти и на этот раз отличается от версии его бывшей жены. Он утверждает, что Норма Джин говорила о своем желании иметь ребенка почти сразу после свадьбы, но он разубедил ее. Бывший супруг даже рассказал забавную историю о том, как Норма Джин экспериментировала с новеньким противозачаточным колпачком, купленным ею по его настоянию. Вставить она его вставила, но вытащить не смогла, и ей пришлось звать мужа на помощь.

Норма Джин, ухаживай за племянниками Дахерти, быстро убедила всех, что находит общий язык с детьми. Причем заниматься с малышами ей доставляло истинное удовольствие. Когда Дахерти стал моряком торгового флота, по его словам, жена места себе не находила, «все время умоляла меня сделать ее беременной, чтобы у нее осталась от меня какая-то частица, если что случится». По прошествии многих лет, став Мэрилин, Норма Джин признается своей подруге, актрисе Жанне Кармен, что она мечтала иметь детей от своего первого мужа.

Однако за время их четырехлетнего супружества обстоятельства изменились. В последние месяцы их совместной жизни уже Дахерти умолял Норму Джин завести детей. На этот раз она отказалась, заявив, что боится испортить фигуру. В голове Нормы Джин произошла какая-то пугающая перемена. Вот два свидетельства — оба имеют отношение к Норме Джин, — которые, возможно, объяснят происшедшее.

Как известно, Мэрилин Монро умерла бездетной. В вышедшей в 1979 году книге, написанной ее бывшей горничной Леной Пепитоне, есть утверждение, что Норма Джин, не достигшая двадцатилетнего возраста, все же родила ребенка. Однако поклонники Мэрилин Монро и исследователи ее жизни посчитали, что Пепитоне просто захотела произвести сенсацию. Работая над своей книгой, я, тем не менее, встретил еще двух свидетелей, которые также говорили, что Мэрилин в разговоре с ними обмолвилась о рождении ребенка.

По воспоминаниям Пепитоне, Мэрилин рассказала ей историю о том, как один человек ее домогался, она уступила ему и забеременела. На протяжении нескольких месяцев Мэрилин скрывала это от своих опекунов. Когда она все же сказала о своей беременности, опекунша позаботилась о том, чтобы врачи взяли девочку под наблюдение, и ребенок, родился в больнице. Пепитоне цитирует Мэрилин: «У меня есть ребенок... мой ребенок. Я так боялась, но все прошло отлично. Это был маленький мальчик. Я сжимала его в своих объятиях и целовала. Мне все время хотелось прикасаться к нему. Я никак не могла поверить, что этот ребенок был мой... Я умоляла их: «Не забирайте моего малыша...» Но они его забрали у меня... с тех пор я его больше не видела».

В интервью, данном в 1984 году, Пепитоне сказала, что Мэрилин как-то обронила фразу, что так и не знает, что стало с тем младенцем; в другой раз она обмолвилась, что все о нем знает и регулярно посылает деньги супружеской паре в Калифорнии, которая усыновила мальчика. У Пепитоне создалось впечатление, что ребенок появился на свет, когда Норме Джин было четырнадцать или пятнадцать лет.

Эми Грин, с которой Мэрилин жила в 1955 году, тоже вспоминает, как слышала от Мэрилин признание, что та в подростковом возрасте произвела на свет ребенка и позволила чужим людям усыновить его, о чем теперь сожалеет, чувствуя себя виноватой. Бывшая актриса Жанна Кармен, которая познакомилась с Мэрилин в то же время, что и Эми Грин, вспоминает весьма похожую историю, но с некоторыми отличиями. Мэрилин Сказала ей, что родила ребенка после брака с Дахерти, но до ее восхождения на голливудский Олимп, когда Мэрилин было около двадцати одного года. Кармен добавляет: «Мэрилин страшно беспокоилась из-за этого. Она могла ни с того ни с сего ляпнуть: «Бога нет», — а потом: «Буду ли я наказана за то, что отдала ребенка?». Отчаяние порой достигало предела».

«Мэрилин, — говорит Эми Грин, — была большой мастерицей на выдумки, особенно, когда хотела шокировать, вызвать интерес». Скорее всего это были фантазии женщины, которая к тому времени, когда подруги услышали эту историю, уже начала бояться, что никогда не сможет стать матерью.

Генри Розенфельд, богатый фабрикант, король одежды в Нью-Йорке, знал Мэрилин с первых дней ее профессиональной карьеры и до самой кончины. Он вспоминал: «Она так хотела иметь ребенка, что каждые два или три месяца убеждала себя в том, что забеременела. При этом она набирала в весе что-то около четырнадцати или пятнадцати фунтов. Но ее беременности все время оказывались ложными».

Мэрилин как-то поделилась с писателем Беном Хектом своей мечтой иметь дочь. «Но она не будет второй Нормой Джин, — горячо уверяла она. — И я знаю, как буду воспитывать ее, — без лжи. Не буду лгать ни о том, что существует Санта-Клаус, ни о том, что мир полон хороших и благородных людей, всегда готовых помогать друг другу и спешащих делать добро».

О мире Нормы Джин Мэрилин рассказывала Хекту и другие вещи. Так она призналась, что до девятнадцатилетнего возраста пыталась покончить с собой и делала это дважды. Один раз она включила газ, второй — наглоталась снотворных таблеток. Однако в своей книге об актрисе Хект не упомянул об этих признаниях.

* * *

1 июня 1946 года, когда Норме Джин исполнилось двадцать, у нее, кроме мечты, ничего не было. Свой день рождения она провела в комнате, которую снимала в Лас-Вегасе, что было нужно для ускорения развода с Джимом Дахерти. Стояла жара, и она мучилась от заурядной ангины Венсана.

Два месяца спустя в Лос-Анджелесе Дахерти нанес один из последних визитов Норме Джин, принеся ей свою часть документов для развода. Во время их последней встречи она не выказала ни малейшего желания иметь детей. Напротив, она говорила исключительно о своем горячем стремлении стать актрисой. Ни одна студия, по ее словам, не станет тратить деньги на обучение замужней женщины, которая в любую минуту может забеременеть.

Сейчас, когда Норма Джин открыла Дахерти дверь, она выглядела сияющей, и не только потому, что он наконец согласился развестись с ней. Она получила то, о чем мечтала больше всего на свете, — обещание заключить контракт на киностудии «XX век—Фокс», куда ее брали статисткой.

Рассказав Дахерти о контракте, Норма Джин добавила, что на студии ей дали новое имя. Нравится ли оно Джиму? «Красивое, — вежливо ответил он, — очень красивое». Потом он ушел.1

Это было имя Мэрилин Монро.

Примечания

1. Дахерти женился вторично и стал полицейским. По прошествии нескольких лет он занимался подготовкой полицейского отделения, ставшего известным под названием СВАТ (SWAT), когда сообщения о нем появились в прессе в связи с заключительным актом похищения Патриции Херст. Ныне он — комиссар округа в Сабатусе, штат Мэн.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
  ??????.??????? Главная | Гостевая книга | Ссылки | Карта сайта | Контакты
© 2019 «Мэрилин Монро».