Новости Досье
Жизнь Мэрилин...
... и смерть
Она
Фильмография
Фильмы о Монро
Виртуальный музей
Видеоархив Аудиозаписи Публикации о Монро
Цитаты Мэрилин
Магазин Гостевая Статьи

На правах рекламы:

Светильник обн http://www.axion-electro.ru/.

http://michinim.ru/ ремонт ноутбука asus.

Главная / Публикации / Э. Саммерс. «Богиня. Тайны жизни и смерти Мэрилин Монро»

Глава 27

Это было за три года до описанных выше событий. В ту пору Мэрилин поправлялась после очередного выкидыша. Как-то Артур Миллер вышел погулять в парк, разбитый напротив нью-йоркской «Докторской больницы». Своему попутчику, фотографу Сэму Шоу, он рассказал о том, что написал новеллу под названием «Неприкаянные».

Идея рассказа пришла Миллеру еще до женитьбы на Мэрилин, когда он жил в Неваде, ожидая развода. Там на ранчо «Стикс» в Каньоне Куэйл Миллер познакомился с тремя ковбоями, которые зарабатывали на жизнь тем, что ловили диких лошадей. Это были бродяги, не вписывавшиеся в привычные рамки американского общества. Тогда драматурга поразила мысль, что они были, должно быть, последними представителями исчезающего типа американцев. Лошади, которых они отлавливали, продавались на корм собакам по шесть центов за фунт. Они тоже были своего рода могиканами истребленных когда-то табунов. Из такой истории едва ли могла получиться пьеса, и это довольно длинное для новеллы повествование Миллер предложил журналу «Эсквайр».

Тогда в парке напротив «Докторской больницы» ему в голову и пришла мысль, что новеллу все-таки можно расширить и превратить в киносценарий. Вышло так, что «Неприкаянные» стали для Мэрилин, как выразился один из близких друзей Миллеров, «валентинкой».

Между тем взаимоотношения супругов были уже совсем не те, когда в июле 1960 года в отеле «Мейпс» в Рино, штат Невада, собрался уникальный ансамбль талантов. Как сообщил журналу «Тайм» продюсер, цель была в том, чтобы «попытаться создать по-настоящему динамичную картину». В ней должны были сниматься такие звезды, как Кларк Гейбл, Мэрилин Монро, Монтгомери Клифт и Эли Уоллэч. На второстепенные роли были приглашены тоже известные актеры, которые сочли за честь участвовать в создании фильма. Режиссером утвердили Джона Хьюстона, которого соблазнила возможность после многолетнего перерыва сделать фильм на американской земле.

Мэрилин предстояло сыграть роль Розлин, одинокой беспокойной женщины с Запада, которая приезжает в Рино, чтобы развестись с мужем. Она влюбляется в Гея, закоренелого индивидуалиста, мужчину много старше ее. Он промышляет тем, что вместе с двумя парнями отлавливает диких лошадей. Его играл Кларк Гейбл.

Розлин, подобно Мэрилин в реальной жизни, решила помешать уничтожению бедных животных. Ее борьба за спасение лошадей становится поистине эпопеей, которая позволяет зрителям надеяться, что победит любовь.

Артур Миллер приехал в Неваду раньше Мэрилин. Он понимал, что брак разваливается. Кроме того, подозревал, хотя, возможно, до конца не верил этому, что жена изменяет с Ивом Монтаном. Несколькими месяцами раньше, когда Миллер был в Европе, где вместе с Джоном Хьюстоном работал над киносценарием «Неприкаянных», Хьюстон рассказал ему историю о супругах, которые развелись после того, как признались друг другу в своих изменах. Миллер, кивнув, заметил: «Правда погубила их».

В роли консультанта по супружеским вопросам снова оказался Брэд Декстер, актер, к помощи которого обращалась Мэрилин, когда ее брак с Ди Маджо грозил рухнуть. Мэрилин сказала о Миллере: «Он обвиняет меня в том, что я готова лечь в постель с первым встречным парнем. Это ужасно. Не смог бы ты поговорить с ним?» Декстер пообедал с Миллером в Беверли Хиллз в ресторане «Ла Скала», но ничего не добился.

Причиной развода Миллера с Мэрилин была, конечно, не связь ее с Монтаном. Просто наступил момент, когда он больше уже не мог вызволять жену из бесчисленных бед, куда она себя ввергала. Настала пора подумать о собственном спасении.

На съемках «Неприкаянных» в компании с Генри Картье-Брессоном работала замечательная женщина-фотограф Инга Морат. Она станет для Миллера третьей женой, с которой он будет жить в счастливом согласии. Последние сцены из драматической совместной жизни с Мэрилин разворачивались во время работы над «Неприкаянными».

Шла третья неделя июля. Джим Хаспил приехал в аэропорт, чтобы проводить Мэрилин, улетавшую на Западное побережье. Ему сразу бросилось в глаза, что выглядит она ужасно — диковата и неопрятна, с «мешками под глазами и пятнами менструальной крови на юбке. Я не хотел видеть ее такой и отвернулся».

Когда через три дня Мэрилин прилетела в Рино, штат Невада, она снова, как всегда, заставила всех ждать, так как переодевалась в туалете самолета. Среди встречавших была жена губернатора Невады, которую муж послал с букетом цветов приветствовать кинозвезду.

На другой день, когда жара в пустыне перевалила за 100 градусов по Фаренгейту, Мэрилин приступила к съемкам. На площадке она еще могла выглядеть замечательно, фотограф Картье-Брессон заметил, что такое сочетание красоты и природного ума способно создать «некий мифический образ, который во Франции мы называем la femme eternelle1».

Элис Мак-Интайер из «Эсквайра» считала, что «в ней нет ничего земного, что подобных людей вы никогда не видели. Она на удивление белокожа и настолько светлая, что в ее присутствии вы можете смотреть на других с такой же легкостью, с какой взираете на тьму, окружающую луну. Действительно, создается впечатление, что многообразная в проявлениях своей личности M.М., может быть, является воплощением самой Белой Богини: презирающая нижнее белье, одетая в облегающий белый шелк, украшенный бесчисленными красными вишнями, она тотчас становится символом беспристрастной и вечной популярности, символом, который тем не менее всегда сохраняет свою чистоту, — и остается потенциально опасной, способной нести смерть богиней, чья улыбка, обращенная непосредственно к вам, невыразимо, до боли в сердце, прелестна».

Белая Богиня торжествовала: ей предстояло работать в паре с Королем. Кларк Гейбл был для нее кумиром, напоминавшим человека на фотографии, того самого, про которого ей когда-то мать сказала, что это ее отец. Он был человеком, которого в своих мечтах она иногда представляла родным отцом.

«Все эти годы думала о нем, — говорила она журналисту, — и вот теперь Ретт Батлер! Разве он не чудный? Мы репетировали одну очень длинную сцену, как вдруг он начал подрагивать, так, чуть-чуть. Я даже не могу вам передать, как много это для меня значило. Узнать, что некто — мой кумир — просто человек».

Кларк Гейбл, профессионал в высшем смысле этого слова, понимал ценность Мэрилин как актрисы. Он еще успеет сказать своему агенту Джорджу Чейзину, что работа с Мэрилин в «Неприкаянных» сделала этот фильм одним из самых лучших среди его семидесяти картин. Тем не менее он спрашивал: «В чем, черт возьми, проблема с этой девчонкой? Проклятье, она мне нравится, хотя дьявольски непрофессиональна. Я, черт побери, едва не чокнулся в этом Рино, ожидая, когда она появится».

На площадке, где снимали «Неприкаянных», по утрам опять начали задавать один и тот же вопрос: «Мэрилин сегодня работает?» Снова, оказавшись без врачебного контроля Гринсона, она стала тонуть в алкоголе и злоупотреблять таблетками. По свидетельству Джона Хьюстона, однажды актриса за день приняла двадцать таблеток нембутала, которые запивала водкой или шампанским. Часто, когда по утрам от снотворного она еще пребывала в забытьи и лежала в постели, ее старый друг Уайти Снайдер гримировал актрису.

«Мэрилин появлялась на площадке, — вспоминает Хьюстон, — и запиралась в гримерной, порой нам приходилось ждать ее все утро. Иногда она просто была не в себе. Помнится, я говорил Миллеру: «Если она будет продолжать в том же духе, то через два-три года окажется в лечебнице или умрет. Того, кто позволяет употреблять ей наркотики, следовало бы пристрелить». В каком-то смысле для Миллера это прозвучало как обвинение, но вскоре я убедился, что на нее он не оказывал никакого влияния».

В день рождения Джона Хьюстона, 5 августа, Мэрилин и Миллер на глазах у всей съемочной группы страшно поссорились. Об этом писали даже в газетах.

Скандал, безусловно, разгорелся не без причины. В конце недели, чтобы увидеть — или попытаться увидеть — Ива Монтана, приехавшего из Европы, Мэрилин понеслась в Лос-Анджелес. На съемочной же площадке она распространила слух, что Миллер состоит в любовной связи с ассистенткой Джона Хьюстона по сценарной части, Анжелой Аллен. Цель вымысла в том, по предположению Ал-лен, чтобы «избавиться от чувства своей вины из-за Монтана. Она не могла позволить себе испытывать угрызения совести, поэтому нападение для нее стало средством защиты».

«Я был на стороне Миллера, — вспоминает Джон Хьюстон, — этот человек делал все возможное, чтобы сохранить семью. Во время съемок Мэрилин много раз ставила его в неудобное положение на глазах у всех людей. Однажды она бросила его на площадке, то есть я хочу сказать, посередине этой чертовой пустыни. Мы все уезжали, и я увидел, что Миллер остался один. Других машин не было, а в свою она его не пустила. Это была злобная, мстительная выходка. Это был позор».

Две недели спустя огромная туча черного дыма затмила солнце над Рино. В сьерре бушевали лесные пожары. Напряжение в электрических сетях упало. В ту ночь светились окна только крупных казино, больницы и одно окно на девятом этаже в отеле «Мейпс», где Артур Миллер трудился над сценарием. Свет для его лампы на письменном столе давал генератор кинокомпании, снимавшей «Неприкаянных».

Пока Миллер работал, Мэрилин стояла в темноте рядом с Руппертом Алланом, ее пресс-агентом, и смотрела на реку Траки. Аллан рассказывал ей о жизненном цикле рыб, о том, как лосось поднимается в верховья реки, чтобы отнереститься, и сколько тысяч особей гибнет при этом. Аллан выразился по-другому: «...просто прекращают борьбу и становятся добычей других рыб или енотов».

«Ужасно, — обронила Мэрилин. — Я могу понять лососей. Я чувствую так же, как и они».

Мэрилин рассказала Аллану о случае, когда намеревалась совершить самоубийство. Однажды в Нью-Йорке она решила спрыгнуть с тринадцатого этажа своей квартиры и в ночной рубашке вышла на выступ стены. «Внизу я увидела женщину в коричневом твидовом костюме, — сказала Мэрилин, — и подумала, что если я спрыгну, то прибью и ее. Я ждала там пять или десять минут, но она не уходила. Я так замерзла, что вернулась назад в комнату. Но я могла бы сделать это».

Аллан почувствовал, что Мэрилин не шутила. Он сказал, что тоже иногда подумывал о самоубийстве, и, подобно Норману Ростену, он предложил ей заключить договор. «Если кто-то из нас, ты или я, когда-нибудь снова подумает о самоубийстве, — сказал он, — то позвонит другому». Они договорились, что, если придется сделать такой звонок или оставить записку, их кодом будут слова «река Траки».

Заключать подобные соглашения уже вошло у Мэрилин в привычку. После договоров с Норманом Ростеном и Алланом Руппертом будет еще один — с Ли Страсбергом, ее преподавателем по актерскому мастерству. Страсберг вспомнит, что, примерно в это время, «я добился от нее обещания, что, если у нее возникнет настроение такого рода, она сначала непременно позвонит мне...».

26 августа 1960 года, сидя с Мэрилин в машине, Гейбл произнес вот такой монолог: «Дорогуша, нам всем придется уйти, по причине ли или без нее. Смерть — такой же естественный процесс, как жизнь; насколько я могу судить, человек, который боится умереть, точно так же боится жить. Так что делать нечего, нужно просто забыть об этом и все. Мне так кажется».

На другой день после того, как ее удалось спасти, сделав промывание желудка, Мэрилин отправили в Лос-Анджелес. В такой изнуряющей жаре к трапу самолета ее привезли, завернув в мокрую простыню. Внизу остался аэропорт с растворившейся в толпе съемочной группой. Девушки махали плакатами, на которых было написано: «ВОЗВРАЩАЙСЯ СКОРЕЕ, МЭРИЛИН» и «ТЫ НУЖНА НЕПРИКАЯННЫМ».

Под присмотром психиатра Ральфа Гринсона и терапевта доктора Хаймана Энгельберга Мэрилин провела в «Вестсайдской больнице» десять дней. Именно тогда отчаянно и тщетно пыталась она по телефону разыскать Ива Монтана. Встревоженные, ей звонили ее друзья Марлон Брандо и Фрэнк Синатра.

К тому времени, когда Мэрилин возобновила работу, творческим коллективом «Неприкаянных» овладело настроение, близкое к истерии. Пока Мэрилин находилась в больнице, небезызвестная обозревательница Луэлла Парсонс напечатала статью, в которой без обиняков говорилось, что Мэрилин была «серьезно больной девушкой, гораздо серьезнее, чем предполагалось ранее», и что она находилась под наблюдением психиатра. Состояние звезды, от которой зависела судьба «Неприкаянных», теперь стало достоянием широкой гласности, и ее коллеги жили в атмосфере тягостного ожидания, временами скрашенного черным юмором.

Однажды в 4.30 утра пришла телефонограмма из Нью-Йорка, в ней спрашивали, насколько достоверны сведения о самоубийстве Мэрилин. «Что вы, это невозможно! — ответил пресс-агент «Неприкаянных». — В семь тридцать утра она должна быть на съемочной площадке!»

В одной из первых сцен в «Неприкаянных» ^героине Мэрилин, добивающейся развода, посоветовали выбросить кольцо в реку Траки. Она узнает, что, согласно народному поверью, это в дальнейшей жизни избавит ее от новых разводов. Этот эпизод поверг Мэрилин в уныние, поскольку ее собственный очередной развод был уже не за горами. Во время пребывания в больнице она умоляла репортера Эрла Уилсона не вдаваться в подробности ее отравления лекарствами. Скоро будет другая, более громкая история, добавила она, касающаяся ее и Артура Миллера.

В конце сентября на съемочной площадке появится У. Дж. Уиттерби, пишущий для английского издания «Манчестер Гардиан». Его первое впечатление о царившей там атмосфере «было таким, словно я оказался посредине минного поля в окружении маниакально-депрессивных людей».

Репортер побеседует и с Мэрилин, и с Миллером, и узнает, что драматург беспокоится о жене и выступает на ее стороне. Может быть, предполагает автор, слухи о скором разрыве были ложны? Тогда, 10 октября, когда они с Миллером просмотрели телевизионные дебаты Кеннеди и Никсона, в комнату с шумом ворвалась Мэрилин. «Слава Богу, ты кого-то привел в дом, — холодно бросила она Миллеру. — Ты никогда никого не приглашаешь. Это так скучно». Закончив тираду, она исчезла в ванной комнате.

Миллер, по замечанию Уиттерби, выглядел так, словно его ударили.

Неделю спустя компания отмечала сорокапятилетие Артура Миллера. Праздничный ужин был заказан в «Крисмас Три Инн». Вечер прошел шумно и весело, гак как на другой день намечалось завершение натурных съемок. Мэрилин тоже позволила себе присутствовать на торжествах. В разгар веселья, взяв слово, поднялся с места доморощенный шутник киногруппы оператор Рассел Метти. Отпустив несколько острот по адресу выдающихся мужчин компании, он повернулся к Мэрилин. «Мэрилин, пожалуйста, сделай нам одолжение, — сказал Метти. — Встань и поздравь Артура с днем рождения». В воцарившейся тишине Мэрилин покачала головой.

Ужин длился недолго. Когда все встали из-за стола, Мэрилин присоединилась к компании Джона Хьюстона, собравшейся за игрой в кости. С игрой она знакома не была и поэтому спросила Хьюстона: «Что я должна загадать, бросая кость, Джон?»

«Ни о чем не думай, дорогая, просто бросай, — сказал ей Хьюстон, — это как судьба. Не думай, просто делай».

Сегодня Хьюстон вспоминает: «Ей повезло, но она не знала, как быть дальше».

Когда съемки «Неприкаянных» были закончены, Миллер и Мэрилин вернулись в Нью-Йорк. Летели они разными рейсами. 11 ноября — в День заключения перемирия2 — Мэрилин сдержала обещание дать Эрлу Уилсону эксклюзивное интервью. «Браку Мэрилин Монро с Артуром Миллером настал конец, — написал Уилсон в своей статье, — в скором времени следует ожидать мирного развода».

Мэрилин, со всех сторон осаждаемая репортерами, подтвердила правдивость сказанного. Она была бледная и заплаканная. В толчее и неразберихе один из газетчиков сунул ей микрофон прямо в рот и обломал кусочек зуба.

А примерно через неделю, в четыре часа утра, Мэрилин разбудил телефонный звонок. Она узнала, что от сердечного приступа скончался Кларк Гейбл. Разговаривая по домофону с журналистом, стоявшим в вестибюле, Мэрилин всхлипывала: «О Господи, какая трагедия! Знать его и работать с ним было для меня большой радостью. Передайте мою любовь и глубочайшее соболезнование его жене, Кей».

Кей Гейбл в ту пору была беременна, и отцу не пришлось увидеть новорожденного. К Мэрилин она испытывала двойственное чувство. В глубине души она подозревала, что та увивалась вокруг ее мужа. Своей подруге Кендис Рочлен миссис Гейбл сказала, что, по ее мнению, «напряжение, вызванное работой с Мэрилин, сыграло определенную роль в кончине Кларка». Однако на следующий год Мэрилин все же пригласили на крестины новорожденного сына Гейбла, и она так долго и так страстно прижимала его к груди, что гости почувствовали себя неловко.

Мэрилин на самом деле считала себя виноватой в смерти Гейбла. Признавшись, что во время съемок «Неприкаянных» она скверно обращалась с ним, Мэрилин спросила Сиднея Сколски: «Наверно, я наказывала своего отца? Отыгрывалась на нем за все те годы, которые он заставил меня ждать?»

Сколски вспоминал, что она пребывала «в темном провале отчаяния».

Хотя Джон Хьюстон и Артур Миллер трудились над «Неприкаянными» в поте лица, фильм не был встречен как «действительно классная картина». Мало кто считал, что фильм получился. Однако многие хвалебно отзывались об игре Мэрилин и Гейбла.

Что касается Джона Хьюстона, то сегодня он полагает, что Мэрилин не играла, в обычном смысле этого слова. «Она сразу обращалась к собственному жизненному опыту, извлекая нечто необычное, присущее только ей одной. Актерской техникой она не владела нисколько. Для нее все было взаправду и всегда была только сама Мэрилин. Только это была Мэрилин и еще что-то сверх того. Она находила ка-кие-то штрихи, штрихи женских характеров, обнаруженные в самой себе».

Много лет спустя Артур Миллер сказал: «В «Неприкаянных» ее игра как драматической актрисы была бесподобна, но я не уверен в том, что результат стоил всей этой муки, всего этого страдания. Он не стоит ничего».

После объявления о разводе прошла неделя. Артур Миллер, ошеломленный, сидел в просмотровом зале. «Я все еще не понимаю этого, — сказал он. — Мы прошли через это. Это было моим подарком ей, и все же ухожу без нее».

Киногруппа, снимавшая «Неприкаянных», была распущена. Мэрилин, сидя на столе и отхлебнув из горлышка «Бурбона», сказала: «Я уже задумываюсь о будущем и надеюсь, что в другой раз сыграю лучше». Потом она вздохнула. «Я пытаюсь найти себя. Миллионы людей прожили жизни, так и не найдя себя. Для меня лучший способ найти себя — доказать самой себе, что я актриса».

Эти надежды Мэрилин-актрисы не сбылись. Второй ее фильм завершен не будет. Мэрилин-человек безуспешно искала успокоения. Еще до окончания съемок, чувствуя себя как никогда плохо, Мэрилин возобновила отношения со своим другом Робертом Слэтцером. Она подарила ему фотографию с надписью:

«Бобу на память о незабываемых моментах в Рино и других местах, — от одного «неприкаянного» другому.
Всегда с любовью,

Мэрилин.
8 сентября 1960 г.»

В ноябре Мэрилин позвонила из Нью-Йорка другому своему старому возлюбленному, Нико Минардосу. Он находился в Греции, где снимался с Джейн Мэнсфилд. И Мэрилин, похоже, хотелось выяснить, не было ли у него с Мэнсфилд романа. Еще Мэрилин попыталась разыскать Милтона Грина, но по каким-то причинам — каким именно, Грин уже не помнит — он ей не перезвонил. Но больше всего Мэрилин надеялась, что ее отношения с Ивом Монтаном еще наладятся.

Весть о разводе звезды дала пищу для новых толков о французе. Тем более, что из Парижа сообщили о размолвке между Ивом Монтаном с Симоной Синьоре. Нужно сказать, что слухи эти были отнюдь не безосновательны. За неделю до Рождества I960 года Пэт Ньюком, пресс-агент Мэрилин, которая стала одним из наиболее доверенных лиц актрисы, оказалась свидетельницей семейной драмы, разыгравшейся в квартире Мэрилин. Монтан со дня на день должен был появиться в Нью-Йорке, и Мэрилин надеялась снова встретиться с ним. И тут из Парижа ей позвонила доведенная до отчаяния, перешагнувшая через гордость Симона Синьоре. Мэрилин попросила Ньюком взять вторую трубку и послушать.

«Симона умоляла Мэрилин не встречаться с Монтаном, просила оставить его в покое, — вспоминает Ньюком. — Я чувствовала себя просто ужасно: ведь такая замечательная женщина, исключительный человек, умоляла Мэрилин».

Монтан в Нью-Йорк не приехал. В последнюю минуту он отменил поездку. Мэрилин, по словам Ньюком, была «опустошена».

В то Рождество, по свидетельству горничной Мэрилин Лены Пепитоне, актриса снова была на волоске от самоубийства. Пепитоне увидела, что хозяйка стоит у окна своей спальни, «держась за наружное лепное украшение». Когда горничная схватила ее за талию, Мэрилин закричала: «Лена, нет. Дай мне умереть. Я хочу умереть. Я заслужила смерть. Что я натворила со своей жизнью? Кто у меня есть? А ведь сейчас Рождество».

* * *

В то Рождество 1960 года спасителем стал Ди Маджо. Он всегда приходил на помощь и сейчас, узнав, что Мэрилин порвала с Артуром Миллером, поспешил навестить ее. Рассказывают, что у порога дома бывшей жены в то Рождественское утро он был с большим букетом.

По словам Пепитоне, с тех пор Ди Маджо регулярно появлялся в доме Мэрилин в обеденное время. Одетый в строгий деловой костюм, Ди Маджо приходил, никем не замеченный, так как пользовался служебным лифтом. Уходил он обычно рано утром, еще до прихода других посетителей.

В начале 1961 года состояние Мэрилин резко ухудшилось. Еще во время Рождественских праздников побеспокоила она своего адвоката, желая составить новое завещание. Из своего пристрастия к наркотикам она уже не делала секрета. Друзья видели, как по утрам Мэрилин принимала барбитураты, словно совершала некий ритуал. Она, чтобы ускорить действие лекарства, прокалывала капсулы булавкой.

Иногда, в особенно тяжелые минуты, Мэрилин обращалась за помощью к Страсбергам, ища в их доме утешения и покоя. Ей отдавали комнату сына Джона, а он ютился на диване в гостиной. Джон Страсберг рассказывает, что однажды ночью проснулся от того, что Мэрилин в ночной рубашке стояла рядом. Девятнадцатилетний Джон не знал, как поступить с женщиной, которой перевалило за тридцать и которая бормотала что-то об «одиночестве ... и потребности поговорить...»

Сестра Джона Сьюзен вспоминает, как Мэрилин, пьяная от принятых лекарств и спиртного, «стоя на четвереньках перед комнатой родителей, скреблась в дверь...»

20 января 1961 года в восемь часов вечера судья специально для Мэрилин Монро опять открыл свой кабинет. Это происходило в городе Хуаресе в Мексике. Причиной неурочного визита было расторжение брака Мэрилин Монро и Артура Миллера после четырех с половиной лет совместной жизни. Мэрилин в сопровождении Пэт Ньюком и мексиканского адвоката просила оформить развод, мотивируя его «несходством характеров». Адвокат, представлявший интересы Миллера, сказал, что желание расстаться у них обоюдное.

Одетая во все черное, Мэрилин подписала необходимые бумаги, не читая их, потом с трудом протиснулась через толпу свидетелей. Мэрилин, желая избежать широкой огласки, поехала в Мексику в день инаугурации президента Кеннеди. На другой день к обеду Мэрилин уже вернулась в Нью-Йорк.

Чувствуя себя после развода одинокой, Мэрилин снова сблизилась с Джимом Хаспилом, ставшим ее настоящим другом, но державшимся в стороне в годы замужества актрисы. Он был потрясен, когда Мэрилин подарила ему фотографию с надписью: «Одному-единственному Джимми, моему другу. С любовью Мэрилин». Словосочетание «единственному Джимми» было несколько раз подчеркнуто. Хаспил, который теперь был уже взрослым мужчиной, с горечью сознавал, что у Мэрилин нет настоящих друзей и она ясно понимает это.

В начале февраля в газетах начали появляться первые рецензии на «Неприкаянных». Большинство из них носило критический характер. В одном из обзоров о роли Мэрилин говорилось следующее: «В ней мы не видим ничего, кроме неврастенички, она почти не несет никакого смысла». Даже Хаспил, который всегда был искренен с Мэрилин, позвонил и сказал ей, что картина ему не понравилась.

На другой день случилось то, что предсказывал Джон Хьюстон, только произошло это раньше, чем он предполагал. Мэрилин Монро оказалась в психиатрической больнице.

Примечания

1. Вечная женщина (фр.)

2. Имеется в виду день окончания Первой мировой войны.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
  ??????.??????? Главная | Гостевая книга | Ссылки | Карта сайта | Контакты
© 2019 «Мэрилин Монро».