Новости Досье
Жизнь Мэрилин...
... и смерть
Она
Фильмография
Фильмы о Монро
Виртуальный музей
Видеоархив Аудиозаписи Публикации о Монро
Цитаты Мэрилин
Магазин Гостевая Статьи

Главная / Публикации / Э. Саммерс. «Богиня. Тайны жизни и смерти Мэрилин Монро»

Глава 26

Во время съемок фильма «Займемся любовью» у Мэрилин случился очередной «коллапс». И к ней в бунгало в отеле «Беверли Хиллз» начал наведываться новый доктор. Это был Ральф Гринсон, известный в Калифорнии психиатр. Взять Мэрилин под свою опеку, пока она была в Голливуде, его попросил нью-йоркский психоаналитик актрисы.

Между врачом и пациенткой завязались необычные отношения. Произошло так, что Ральф Гринсон, его жена и дети стали для Мэрилин новой приемной семьей. Через два года Гринсон будет одним из немногих, кто последним разговаривал с живой Мэрилин и одним из первых увидел ее мертвой.

Новый психиатр Мэрилин пользовался международным признанием. Русский по происхождению, он учился в Вене и Швейцарии.

В Голливуде Гринсон не считал себя новичком. В число его пациентов входило немало деятелей шоу-бизнеса, включая Фрэнка Синатру. Когда психиатр впервые встретился с Мэрилин Монро, ему минуло сорок девять лет. Внешне это был видный, стройный мужчина, известный своей чувствительностью и участливым отношением к пациентам.

По вполне понятным причинам доктор Гринсон, как правило, отказывается говорить о своих знаменитых клиентах. Но после смерти Мэрилин Монро он выступал перед коллегами из лос-анджелесского центра по профилактике самоубийств, которым ознакомиться с делом пришлось по долгу службы после приглашения коронера1. Гринсон, ныне покойный, давал также осторожные интервью двум писателям, записи которых сохранились.

Автору также представилась возможность взглянуть на профессиональные записи доктора, касавшиеся Мэрилин, начиная с первого дня их знакомства. Материал этот позволяет в новом свете увидеть психическое состояние Мэрилин за два года до ее смерти.

Первый визит Мэрилин к доктору Гринсону состоялся после рабочего дня, проведенного на съемках картины «Займемся любовью». Ему сразу бросилось в глаза, что актриса находится под сильным влиянием седативных средств. Она невнятно произносила слова, и реакции ее были замедленными. Она казалась отрешенной, не понимала простейших вопросов и несла какую-то несусветную чушь. Единственное, чего она хотела, так это как можно быстрее улечься на кушетку, чтобы пройти сеанс терапии по Фрейду. Гринсон, встревоженный ее состоянием, решил ограничиться «поддерживающей терапией», не прибегая к глубокому психоанализу. Сначала он занялся изучением условий ее повседневной жизни.

Мэрилин разразилась потоком жалоб. Она сказала, что ей не нравится ее роль в картине, хотя раньше заявляла, что сценарий «Займемся любовью» — самый лучший из всех, что попадались ей прежде. Еще она говорила, что от своей репетиторши Паулы Страсберг не видит никакой пользы, потому что та чрезмерно много внимания уделяет собственной дочери Сьюзен. Так психиатр Гринсон взял на себя роль «оказывающего поддержку наставника по актерскому мастерству».

Мэрилин сказала врачу о своей хронической бессоннице, чем и объяснила применение лекарств, увлечение которыми доктор посчитал чрезмерным. Новая пациентка не преминула посетовать на своих терапевтов. В ходе беседы выяснилось, что она, желая получить нужное лекарство, бегала от одного доктора к другому. Гринсон понял, что Мэрилин этими визитами настраивала их друг против друга. Она поразила Гринсона своими познаниями по части лекарств и напугала той мешаниной медикаментозных средств, которую принимала за один раз.

В частной беседе разгневанный доктор Гринсон на чем свет ругал «глупых врачей», которые поддевались на льстивые увещевания Мэрилин. Он предпринял попытку добиться от нее согласия ходить только к одному терапевту, настоятельно потребовал от нее прекращения внутривенного введения лекарств и особенно воспротивился дальнейшему применению демерола, который при привыкании становился крайне опасным.

Побеседовав с докторами, которых навещала Мэрилин, Гринсон пришел к выводу, что, «несмотря на тот факт, что у нее, казалось, выработалось привыкание, обычного привыкания не наблюдалось». Мэрилин производила впечатление человека, который по собственному желанию мог отказаться от тех или иных средств. При этом признаков абстиненции не было. Но врачи не скрыли от него опасения, что Мэрилин уже находится на пути к привыканию.

Стремясь отучить Мэрилин от злоупотребления медикаментами, Гринсон одновременно пытался научить ее искусству сна. Это была тяжелая борьба. Однажды, зайдя к ней в отель, он обнаружил Мэрилин, «умолявшую сделать ей внутривенную инъекцию натриевого пентатала или амитала, — и это несмотря на то, что накануне она проспала четырнадцать часов».

«Я сказал ей, — писал психиатр, — что она уже получила столько лекарства, что этого количества хватило бы уложить спать пятерых людей. Причина того, что она не спит, состояла в том, что она боится уснуть. Я пообещал ей, что она будет засыпать после меньшей дозы препаратов, если осознает, что борется со сном и одновременно пытается найти иную форму забытья, отличную от сна».

Доктору Гринсону приходилось выслушивать «ядовитые замечания» Мэрилин в адрес Артура Миллера. Она утверждала, что ее муж был «холоден и неотзывчив» на ее проблемы, что его привлекали другие женщины и он находился под сильным влиянием своей матери. Она обвиняла Миллера в том, что тот мало внимания уделял отцу и не был «мил» с детьми. Она уверяла Гринсона, что Миллер расскажет ему иную историю, и просила не верить мужу.

Гринсон встретился с Миллером и увидел, что тот «был очень заинтересован в том, чтобы помочь своей жене, и искренне беспокоился за нее, хотя время от времени он начинал сердиться и проявлял нежелание сотрудничать». Психиатр чувствовал, что отношение Миллера к ней походило на «отношение отца, который сделал больше, чем большинство отцов способно сделать, и терпение его стремительно приближается к концу». Он сказал Миллеру, что Мэрилин нуждается в любви и преданности без всяких условий. Меньшее было для нее непереносимым.

Много времени спустя, уже после смерти Мэрилин, Гринсон говорил коллегам, что, по его мнению, брак Миллера потерпел фиаско «преимущественно» на сексуальной почве. Как он выяснил, Мэрилин считала себя фригидной. Ей «было трудно все время испытывать оргазм с одним и тем же человеком».

Гринсон писал также, что эта сексуально неудовлетворенная женщина «наслаждалась и упивалась собственной внешностью, чувствуя, что является необыкновенно красивой, возможно, самой красивой женщиной в мире. Она всегда прилагала неимоверные усилия, чтобы выглядеть привлекательной и произвести хорошее впечатление, появляясь на публике, хотя, с другой стороны, когда она оставалась дома и ее никто не мог видеть, она порой была не в состоянии привести себя в порядок. Временами ей казалось, что она ничтожна и ничего не стоит. Единственным средством, которое было способно вызвать у нее чувство уверенности в значимости ее жизни, была привлекательность собственного тела».

В 1960 году, выслушав первые жалобы Мэрилин на других людей, он написал: «По мере того как ее беспокойство усиливается, она начинает вести себя, как сирота, беспризорное существо и мазохистски провоцирует людей на плохое обращение с ней. Когда в ее памяти всплывают картины прошлого, она все чаще заговаривает о травмирующем душу опыте сиротской жизни». У доктора Гринсона сложилось впечатление, что эта тридцатичетырехлетняя женщина по-прежнему считает себя «хрупким брошенным созданием».

Наблюдая за пациенткой на протяжении месяцев, доктор Гринсон, однако, воздерживался от диагноза, хотя отмечал у нее симптомы как паранойи и «депрессивных реакций», так и признаки шизофрении. Кроме того, он очень хорошо знал, что имеет дело с психикой настолько хрупкой, что кризис может наступить в любой момент.

Однако в 1960 году доктор Гринсон надеялся стабилизировать состояние своей подопечной и взять его под контроль. В первую очередь, надо было добиться, чтобы Мэрилин как можно меньше принимала лекарственных препаратов. Он прямо так и заявил, что «не собирается помогать ей убивать себя, а также досаждать мужу или искать спасения в забвении...». Это была прекрасная цель, но достичь ее не удалось.

«Наиболее серьезным осложнением глубокого депрессивного состояния, — сказано в «Руководстве по психическим расстройствам», книге, которой пользуются психиатры Соединенных Штатов для официального определения диагноза, — является самоубийство».

Примечания

1. Особый судебный следователь в США.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
  ??????.??????? Главная | Гостевая книга | Ссылки | Карта сайта | Контакты
© 2019 «Мэрилин Монро».