Новости Досье
Жизнь Мэрилин...
... и смерть
Она
Фильмография
Фильмы о Монро
Виртуальный музей
Видеоархив Аудиозаписи Публикации о Монро
Цитаты Мэрилин
Магазин Гостевая Статьи

На правах рекламы:

https://24openbet.com играть в игровые автоматы без регистрации бесплатно.

Главная / Публикации / Э. Саммерс. «Богиня. Тайны жизни и смерти Мэрилин Монро»

Глава 13

Летом 1953 года наступил час, когда выпавшее на долю Джо Ди Маджо испытание быть ухажером звезды доконало даже любимца американцев. Жениховские ухаживания длились уже больше года, а пресса по-прежнему не унималась и продолжала пережевывать эту любовную историю. Мэрилин на Дохени-драйв, нефешенебельной стороне бульвара Заходящего солнца, сняла скромную трехкомнатную квартиру, устроиться в которой ей помогала Джейн Рассел.

Квартира на Дохени на много лет станет местом уединения и любовным гнездышком с Ди Маджо — так это будет названо прессой. Мэрилин позаботится о том, чтобы публика знала, что Ди Маджо привез туда кое-что из своей одежды. Своему другу, репортеру Сиднею Сколски, отныне она будет говорить, что спешит домой, чтобы приготовить еду своему мужчине. Сколски, как ему и подобает, поделится с читателями подробностями: Джо научил Мэрилин готовить спагетти, они пьют вино, и Мэрилин уже знает несколько слов по-итальянски. Джо нравится смотреть телевизор, сообщал Сколски, отрывается он от экрана только для того, чтобы дать своей даме совет, типа: «Против рекламы ничего не имею, детка. Делай деньги».

В конце весны 1953 года возле рыбацкой лодки в заливе Бодега, к северу от Сан-Франциско, был найден мертвым брат Ди Маджо, Майк. Мэрилин вместе с Ди Маджо поехали на север, на семейную встречу, состоявшуюся вслед за похоронами. По Голливуду разнесся слух, что горе Ди Маджо наконец-то распахнуло сердце Мэрилин навстречу прославленному спортсмену. Она созрела для замужества с ним, хотя и не такого уж поспешного.

По пятам толков о браке пришла другая, противоположная новость: они поругались и были на грани разрыва. Гордому Ди Маджо Мэрилин доставляла унижения не меньше, чем блаженства. Ему была ненавистна дурацкая реклама, и он терпеть не мог манеру Мэрилин афишировать свое тело. Он не захотел присутствовать на церемонии награждения «Фотоплея», где Мэрилин выставляла себя на всеобщее обозрение: итальянские женщины так бы не вели себя. Его, изнывавшего от тоски, заметили, когда он поджидал Мэрилин, надеясь сразу увезти ее домой. Теперь нам известно, что самым худшим тогда было то, что у Мэрилин один любовник сменялся другим. Если до Ди Маджо долетали даже отдельные слухи, то вызывает удивление, как ему удавалось сохранять самообладание. К Мэрилин он испытывал чувство собственника и ревновал ее ко всем голливудским друзьям, невзирая на пол.

Наташа Лайтес, репетиторша Мэрилин, призналась как-то: «Впервые я увидела его, когда вечером зашла к ней на Дохени-драйв. Я невзлюбила его сразу, как только он открыл дверь, — скрытный и скучный на вид человек. Она познакомила нас. С того дня прошло только Две недели, когда я однажды позвонила Мэрилин и трубку снял Ди Маджо. Он сказал: «Я думаю, что, если вам угодно связаться с Мэрилин, лучше позвонить ее агенту...» Тогда у нее не хватило мужества дать ему отпор».

Лайтес, в свою очередь, испытывала нечто большее, чем просто ревность. Джордж Мастерс, парикмахер Мэрилин позднего периода, очень хорошо знал обеих женщин. Наташа, по его словам, однажды сказала Мэрилин: «Ты изумительна, и я люблю тебя». На что Мэрилин как будто ответила: «Не нужно любить, Наташа, просто учи меня».

Генри Розенфельд, доверенный друг Мэрилин в Нью-Йорке, полагал, что любовь учительницы к своей ученице не пользовалась взаимностью. Как следует из его воспоминаний, Мэрилин якобы заметила однажды: «Господи! Если бы у меня был член, Наташа никогда бы не оставила меня».

Наташа Лайтес первой приводит сведения, согласно которым Ди Маджо в частной жизни сильно отличается от Ди Маджо, известного американской публике. Лайтес говорила: «На протяжении всех тех месяцев 1952 и 1954 года она звонила мне и днем и ночью, иногда в слезах, и жаловалась на его отвратительное поведение».

В конце лета 1953 года Мэрилин сошла с поезда в Джаспере, в Канадских Скалистых горах. Ей предстояло сниматься в картине «Река, с которой не возвращаются». Партнером ее должен был стать Роберт Митчум. Съемки фильма так сильно отставали от графика, что Митчум окрестил его «Картина, с которой не возвращаются». Мэрилин, несчастная в любви и тяготившаяся вынужденным пребыванием в столь отдаленной местности, сначала казалась скрытным, ушедшим в себя человеком. Джим Бей-кон, которого попросили взять у нее интервью до отъезда из Лос-Анджелеса, был поражен. «Волосы ее были спутаны, — писал он. — Лицо ее было покрыто застывшим кремом, брови были размазаны. По настроению это была все та же знакомая Мэрилин, но внешне она казалась дочерью Дракулы. После этого я еще долго не мог прийти в себя».

Оказавшись в такой глухомани, Мэрилин часто пряталась за маской жира, который не смывала, даже отправляясь в ближайший город. Уайти Снайдер, гример, которому она доверяла, однажды не вытерпел и сказал ей: «Сними эту гадость с лица. Ты пугаешь людей».

Единственным человеком, кого это не пугало, был Роберт Митчум. Впервые он услышал о Мэрилин на заводе во время войны от Джима Дахерти, ее первого мужа. Он играл в фильме крутого парня, любовника певицы из бара, роль которой исполняла Мэрилин. После съемок Митчум приглашал ее присоединиться к шумным и изобильным возлияниям, что в конечном счете помогло ей выйти из оцепенения. В результате на свет появилась вереница непристойных анекдотов, которые иногда и сегодня еще можно услышать.

Съемки картины «Река, с которой не возвращаются» были делом по-настоящему трудным. В ней были сцены, связанные со спуском по бурным водам реки на плоту, от которых волосы вставали дыбом. По настоянию режиссера, играть их следовало без дублеров, поэтому не обошлось без происшествий, как настоящих, так и мнимых.

Сначала Мэрилин в высоких сапогах свалилась в воду. В сапоги набралась вода, но участники съемочной группы с помощью Митчума вытащили ее. В газетах появились заголовки: «МЭРИЛИН МОНРО ЕДВА НЕ УТОНУЛА». В другой раз, как следует из воспоминаний дублера Нормана Бишопа, «Мэрилин и Митчум решили покататься на плоту, и проклятая штуковина наскочила на порог и каждую секунду грозила перевернуться». Бишоп вместе с коллегой добрались до него на спасательной лодке, но съемочный день был безнадежно потерян.

Третий случай произошел 20 августа и тоже нашел отклик в газетных заголовках. На этот раз они гласили: «МИСС МОНРО ПОВРЕЖДАЕТ В КАНАДЕ НОГУ». Но о подробностях ни одна из газет не сообщала и все потому, что происшествия как такового не было. Мэрилин раньше имела с режиссером Отто Преминджером стычки, и, похоже, теперь она решила отыграться на нем. Но актриса Шелли Уинтерс, которая когда-то жила с Мэрилин, вскоре обнаружила обман.

Уинтерс, принимавшая участие в съемках другого фильма, проходивших поблизости, приехала на съемочную площадку, чтобы повидаться с Мэрилин. Вместе с сотней туристов, собравшихся поглазеть на работу киношников, она наблюдала за Мэрилин, стоявшей на плоту, привязанном к причалу. Съемки этого эпизода заняли практически весь день. «Мэрилин, — вспоминает Уинтерс, — делала то, что она обычно делает, когда находится в состоянии смятения. Она просто открыла рот и улыбалась всему, что попадалось ей на глаза. Преминджер начал грязно ругаться, смысл его слов сводился к тому, что она так бездарна, что ей следовало бы заниматься своей первой «профессией». Мэрилин ни разу не удостоила его взглядом; только ее улыбка стала более застывшей».

Когда съемка закончилась, Уинтерс помогла Мэрилин сойти на берег. Она заметила, что Мэрилин слегка поскользнулась. «Будь осторожна, — предупредила она Мэрилин, — иначе на этом скользком причале можешь сломать ногу». Это предупреждение послужило для Мэрилин подсказкой. Когда лимузин подъехал к отелю, она сказала Уинтерс: «Я не моту выйти. Я сломала ногу». Тут же вызвали сильных мужчин и пригласили врачей. Уинтерс дала Мэрилин перкордан, болеутоляющее средство, и двойную порцию водки. Потом она слушала, как звезда вела междугородный разговор с директором студии Даррилом Зануком. Она великодушно пообещала шефу, что, несмотря на «изрядную болезненность», постарается довести съемки до конца.

Уинтерс вспоминает: «Но мне не показалось, что она страдает от боли». Потом Мэрилин, Митчум и Уинтерс с удовольствием съели на обед омаров, как следует приправив их спиртным.

На другое утро на частном самолете из Лос-Анджелеса прилетел целый отряд докторов. Поскольку на рентгеновском снимке перелом обнаружен не был, светила вежливо предположили, что, «вероятно», имело место растяжение. Мэрилин настаивала на том, чтобы наложили гипсовую повязку, утверждая, что не может передвигаться без костылей. После дорогостоящего простоя — с обряженной, как инвалид, Мэрилин и Преминджером, воплощавшим любезность, — съемки возобновились.

«Можно ее назвать глупой? Нет, моя молодая подружка Мэрилин была, как лиса, — говорит Шелли Уинтерс. — Тот вечер мы отметили в ночном клубе, в какой-то момент она собиралась уже подскочить, чтобы идти танцевать с Митчумом румбу. «Бога ради, Мэрилин! — сказала я ей. — Сядь! У тебя же сломана нога!» — «О, да. Я совсем забыла», — сказала она и со смехом уселась Митчуму на колени».

Проказница не только укротила Отто Преминджера, но и всполошила Ди Маджо. По словам Мориса Золотова, который брал у Мэрилин интервью год спустя или около того после описываемых событий, он позвонил ей в тот вечер, когда она затеяла свою мистификацию с травмой. Она плакала, и на другой день приехал Ди Маджо, привезя с собой своего доктора. Кроме него, Ди Маджо привел человека, давно ставшего его тенью, билетного маклера из Нью-Йорка Джорджа Солотэра. В канадской глухомани они смотрелись странноватой парочкой: Ди Маджо в спортивном костюме, вооруженный рыболовными снастями, и бредущий следом Солотэр в темных очках и фетровой шляпе.

На природе Ди Маджо всегда чувствовал себя свободнее, чем в сюрреалистической атмосфере Голливуда. С сигаретой в зубах он без толку толкался на площадке, иногда помогая съемочной группе да фотографируя Мэрилин. Иногда пара ходила ловить рыбу, беря с собой десятилетнего Томми Реттига, игравшего в фильме роль сына Митчума. Как-то мальчик признался Мэрилин, что, по словам его священника, ему не возбранялось работать с такой «женщиной, как вы», но только не общаться. Пораженная смыслом сказанного, Мэрилин изо всех сил старалась завоевать его расположение. Дети, похоже, все больше занимали ее ум.

Однажды вечером в поезде, специально нанятом для доставки участников съемок, гример Уайти Снайдер спросил Мэрилин: «Почему бы тебе не выйти замуж за этого даго1 и не наплодить кучу детей?»

«Может быть, так оно и будет», — отозвалась актриса.

В дни пребывания Ди Маджо на съемках пара как-то в выходные исчезла, дав повод для сплетен. Поговаривали, что влюбленные собираются тайно пожениться. Вскоре Мэрилин начала ездить в гости к Ди Маджо на Бич-стрит в Сан-Франциско. Этот дом он купил за 14000 долларов на заре своего успеха. Хозяйничала в нем его сестра Мария. Иногда влюбленная парочка вставала до рассвета и шла на рыбалку. Мэрилин упаковывалась в джинсы, кожаную куртку и шарф. Узнавали их редко. А когда все-таки узнавали, Ди Маджо сердито обещал репортерам «поколотить их». На просторе вольготной жизни в его доме Мэрилин испытывала редкостное для нее умиротворение.

День всех святых в тот год писатель Ли Белсер провел с новой, более спокойной Мэрилин. Она праздно ходила по квартире на Дохени-драйв, сокрушалась по поводу кошачьих криков, доносившихся с улицы, да время от времени выходила на звонки в дверь, подавая завернувшим в ее дом детям домашнее печенье и яблоки. Печенье испекла сестра Ди Маджо. Главным предметом их разговора был Джо.

«По мере того как опускались сумерки, — заметил Белсер, — возраст звонивших в дверь гостей Мэрилин становился старше. Мэрилин попросила подходить к двери меня, и тогда началась настоящая потеха. Я ходил и открывал дверь Мэрилин Монро, отваживая от ее жилища всех этих взрослых оболтусов в одеждах привидений».

В последние недели 1953 года Мэрилин блеснула своим исчезновением, опять затеяв игру с прессой и студией. Она должна была начать сниматься в картине «Розовые колготки» (Pink Tights). Ее партнером в фильме должен был стать Фрэнк Синатра. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы заставить ее работать. После Рождества, когда Ди Маджо подарил ей норковое пальто, Мэрилин дала о себе знать по телефону, объявив, что намерений выходить замуж у нее нет. Тем временем посыльный Ди Маджо прибыл в Лас-Вегас для подготовки брачной церемонии в местном отеле, но приготовления были отменены.

На другой день в Лос-Анджелесе за неявку Мэрилин на работу было объявлено о ее увольнении. Мэрилин, теперь хорошо знавшая силу своей власти, и пальцем не пошевелила, чтобы предпринять какие-либо действия. Она решила, что «Розовые колготки» совсем не то, что ей было нужно.

Только по прошествии года Мэрилин Монро согласилась поделиться воспоминаниями о том, что произошло дальше. «После всех этих многочисленных толков Джо и я наконец решили, что расстаться мы не можем, поэтому брак остается единственным решением... Однажды Джо сказал мне: «У тебя неприятности со студией, ты не работаешь, тогда почему бы нам не пожениться сейчас? По бейсбольным делам мне нужно съездить в Японию, эта поездка могла бы стать нашим свадебным путешествием».

Так мы и поженились».

Примечания

1. Презрительная кличка итальянца, испанца, португальца.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
  ??????.??????? Главная | Гостевая книга | Ссылки | Карта сайта | Контакты
© 2019 «Мэрилин Монро».