Новости Досье
Жизнь Мэрилин...
... и смерть
Она
Фильмография
Фильмы о Монро
Виртуальный музей
Видеоархив Аудиозаписи Публикации о Монро
Цитаты Мэрилин
Магазин Гостевая Статьи

Главная / Публикации / Э. Саммерс. «Богиня. Тайны жизни и смерти Мэрилин Монро»

Глава 47

Ключом ко «всей истории» мог оказаться молчаливый свидетель, зажатый в окоченевших пальцах Мэрилин, обнаруженный доктором Гринсоном в тот момент, когда он увидел ее мертвой, — телефон. Это был драматический момент, и пресса охотно ухватилась за него. Вопросом этим до внезапного прекращения следствия интересовалась и команда из Центра по профилактике самоубийств.

Командир отряда доктор Фарберов хотел спросить Гринсона, что услышал он в трубке, прежде чем повесить ее, гудок или тишину, признак прерванного разговора. Умерла ли Мэрилин, разговаривая с кем-то, и с кем именно? На второй день газеты запестрели крупными заголовками: «Загадочный телефонный звонок». В центре внимания на некоторое время оказалась Юнис Меррей.

В интервью прессе Меррей сказала, что «когда той ночью ложилась спать и увидела в спальне Мэрилин свет, то подумала, что та, должно быть, кому-то звонит».

На другой день в утренних радиосообщениях были процитированы слова миссис Меррей, которая якобы сказала, что «видела свет, пробивавшийся из-под двери спальни мисс Монро». Каким образом Меррей могла узнать о том, что свет горит, когда она сама уверяла, что ворс нового ковра закрывал щель, не пропуская свет? Это был спорный момент. Чтобы увидеть свет, ей нужно было выйти во двор и заглянуть в окно.

Сейчас Меррей утверждает, что внимание ее привлек не свет, а телефонный провод, змеившийся по коридору и уходивший под дверь спальни. Независимо от того, что именно она увидела, телефон стал основной темой сообщений.

Говорят, что Меррей о телефонном звонке как будто сказала: «Не помню, сколько было времени и кто именно ей звонил, но Мэрилин после разговора казалась встревоженной...» Откуда Меррей могла знать, что звонок встревожил Мэрилин, если она утверждает, что видела ее последний раз около восьми часов? Это еще один темный момент во всей истории. Сегодня Меррей говорит, что ни о каком звонке вообще не помнит.

Когда газеты запестрели заголовками «ПОИСК ТАИНСТВЕННОГО ДРУГА», на первый план выдвинулся один из друзей Мэрилин. Зять Кеннеди, Питер Лоуфорд, через своего агента Милта Эббинса сделал заявление: «Примерно в 7.00 вечера, — сказал Эббинс, — Лоуфорд позвонил ей, чтобы пригласить вместе с подругой Пэт Ньюком на скромный ужин, который давал в своем доме». По его словам, мисс Монро ответила, что хотела бы прийти, но устала и собирается лечь спать пораньше. В личной беседе Лоуфорд сказал: «Ничего странного в Мэрилин не чувствовалось. Судя по голосу, она была в порядке».

Неизвестно, насколько правдивы слова Лоуфорда, тем более что позднее он говорил иначе. В любом случае, это не был «конец загадки», как заявила одна газета. Если он позвонил в семь, тогда чей звонок, раздавшийся значительно позже, «взволновал» Мэрилин в тот вечер?

В 1962 году власти успешно замяли дальнейшие обсуждения темы телефона. «Не было никакого загадочного звонка», — сказал один из членов команды по профилактике самоубийств во время заключительной пресс-конференции коронера. Со своей стороны полиция также объявила, что Мэрилин «перед ее кончиной никто по телефону не звонил». Сержант Байрон, детектив, начавший осмотр ее дома, сказал без обиняков, что Лоуфорд был последним, кто звонил Мэрилин.

Этот вывод, сделанный как будто «после тщательного расследования», свидетельствует о сверхъестественной следопытской способности: тогда не было способа узнать, какие звонки были на тот или иной номер. Телефонная компания для предъявления счета регистрировала только исходящие звонки. Телефонные разговоры Мэрилин представляли собой потенциально важную информацию. Полиция в первое же утро не преминула проверить их. К этому можно добавить еще кое-какие тревожные сведения.

Среди уцелевших документов полицейского досье есть один рапорт, написанный в день смерти Мэрилин. В нем сержант Байрон, опираясь на подсказку своего босса, лейтенанта Армстронга, сообщает:

Телефон мисс Монро, GR6-1890, был проверен, никаких платных (междугородных) звонков за интересующий период времени сделано не было. Номер телефона 472-4830 в настоящее время проверяется.

После обстоятельных бесед с работниками «Дженерал Телефоун», компании, предоставлявшей телефонные услуги Мэрилин, стало ясно, что тот рапорт был полной бессмыслицей. В 1962 году междугородные звонки фиксировались от руки на специальных картонках телефонистом, отвечавшим на вызов на местной телефонной станции и соединявшим звонившего с абонентом. Их складывали в ящики и забирали в полночь семь раз в неделю, после чего доставляли в управление компании. А вызовы с помощью набора диска записывались на желтую бобину и тоже поступали в управление компании. Утром в первую очередь сортировались платные (междугородные) звонки, затем на неделю, а то и больше, они исчезали в бухгалтерии.

«Получить данные теоретически было можно только в короткую пору временного затишья рано утром, — говорит бывший охранник компании. — После этого в течение нескольких дней отыскать их было невозможно, даже если бы сам Дж. Эдгар Гувер потребовал найти их. При соблюдении тех формальностей, которые тогда были у нас, никакой простой полицейский не мог получить сведения о звонках Мэрилин раньше, чем через две недели после ее смерти».

Сержант Байрон отказывается комментировать что-либо, касающееся дела Монро. Как полагают чиновники телефонной компании, его «проверка» одного из телефонных номеров Мэрилин свелась к заявлению отдела охраны, что единственными доступными на тот момент сведениями был соответствующий счет Мэрилин, составленный, вероятно, еще до конца июля, то есть за четыре дня до фатальной ночи.

В то время был порядок, при котором запрос о полицейской проверке в телефонную компанию подписывался самим шефом полиции. Потом, когда бухгалтерская работа с карточками завершалась, офицер мог прийти в телефонную компанию и сделать выписки. Сохранившийся перечень телефонных звонков Мэрилин отражает эту процедуру. Выписки были сделаны две недели спустя после смерти Мэрилин. Они сами по себе тоже дают любопытную информацию.

Составленный для оплаты счета список телефонных вызовов, сделанных Мэрилин с обоих аппаратов в конце июля, включает ряд междугородных звонков, в том числе и в министерство юстиции. В полицейском списке, охватывавшем последние дни жизни Мэрилин, с 1 по 4 августа, указаны только три разговора. Первый, с Норманом Ростеном из Нью-Йорка, состоялся в пятницу, два других вызова — в местечки неподалеку от Лос-Анджелеса. Это довольно странно, поскольку нам известно, что в последние два дня у Мэрилин много было междугородных переговоров. Куда в течение десяти дней, пока полиция не сделала запрос, подевались сведения об остальных звонках?

12 августа в своей статье о «странном давлении» на полицейское расследование репортер Флорабел Мьюир прямо говорила о телефонных звонках Мэрилин: «Полиция изъяла отпечатанный список телефонной компании с теми исходящими звонками». У Мьюир в полицейских делах была набита рука, и она имела хорошие контакты.

Тем временем Джо Хайемс из «Геральд Трибьюн» — как и Мьюир, один из тех немногих репортеров, которые провели мало-мальски серьезное расследование — тоже времени даром не терял и использовал собственные связи. Он наткнулся на нечто сенсационное.

«В утро ее смерти, — говорит Хайемс, — я связался с сотрудником телефонной компании и попросил его скопировать для меня список номеров с ее ленты. За определенную плату он согласился оказать мне эту услугу. Вскоре мой знакомый позвонил мне из телефона-автомата. «Здесь черт знает что творится, — сказал он. — Оказывается, не только тебя интересуют телефонные звонки Мэрилин. Но лента исчезла. Мне сказали, что ее изъяла секретная служба. Я никогда не слышал, чтобы правительство предпринимало такие быстрые действия. По всей видимости, сделать это приказал кто-то наверху».

Проверка источников информации Хайемса и Мьюир подтвердила правдивость их историй, а также показала, что сведения о телефонных звонках были изъяты в воскресенье до полудня, то есть в течение нескольких часов после того, как стало официально известно о кончине Мэрилин. Правда, более вероятно, что записи были изъяты ФБР, а не секретной службой.

Важно то, что записи были изъяты утром в воскресенье, так как это было единственное время, когда они оставались доступными перед тем, как на несколько недель исчезнуть в джунглях бухгалтерии. Естественно, что такие быстрые и ловкие действия могли быть предприняты только после вмешательства кого-то, обладавшего большой властью и силой; кого-то, кто ни свет ни заря мог поднять с постели исполнительного директора телефонной компании и заставить его сделать это.

Один из охранников «Дженерал Телефоун», Боб Уорнер, служивший в компании в 1962 году, до сих пор там работает. Он говорит, что «не помнит» об изъятии списков телефонных звонков Мэрилин. Но другой человек сохранил довольно интересные воспоминания. Дин Фанк, бывший издатель «Ивнинг Аутлук» в Санта-Монике, был близким другом управляющего местного отделения «Дженерал Телефоун», Ныне покойного Роберта Тайаркса.

Фанк хорошо помнит, как сидел с Тайарксом перед заседанием правления вскоре после смерти Мэрилин и обсуждал случившееся. «Он сказал мне, что на другой день приходили агенты ФБР и забрали записи».

В документе ФБР с частичной цензурной правкой, написанном в 1973 году, бывший старший агент ФБР из лос-анджелесского отделения отметил, что в ответ на запросы прессы об изъятии записи он сказал, что ничего не помнит об этом событии. «Никаких воспоминаний», — испытанная временем официальная установка, с одной стороны, дает право на отрицательный ответ, с другой — позволяет и «вспомнить», если факт станет достоянием гласности.

Пока эта книга готовилась к печати, правда выплыла наружу. Я нашел еще одного бывшего агента ФБР, который просил не называть его имени. В 1962 году он был видной фигурой и занимался борьбой с организованной преступностью в крупном городе на Западном побережье.

«Я убежден в том, — говорит он, — что ФБР изъяло сведения о телефонных звонках Мэрилин Монро. Когда Мэрилин умерла, я находился в Калифорнии и там встретил людей, которые при обычных обстоятельствах не должны были бы находиться там, — агенты не из города. Они появились сразу, как только она умерла, и еще до того, как кто-либо успел опомниться. Потом я узнал, что они и изъяли те списки. Это можно было сделать только по приказу кого-то сверху, выше, чем Гувер».

Выше, чем Гувер? Бывший агент хорошо понимал, что в то время приказы исходили «либо от министра юстиции, либо от президента. Мне это известно потому, что я знаком со структурой ФБР, а также порядком, существовавшим в те дни. Я знал, что этот приказ мог быть отдан по телефону прямой связи, а не каким-то иным способом, следы которого можно было бы обнаружить». «Чтобы нельзя было отследить?» «Так точно», — ответил агент.

Дин Фанк, издатель газеты в Санта-Монике, вспоминает еще одну деталь из их беседы с бывшим исполнительным директором телефонной компании Робертом Тайарксом. «Говоря об этом, он проявлял колебания, — вспоминает Фанк, — но обмолвился, что в ту ночь, когда Мэрилин умерла, был звонок в Вашингтон».

Прежде чем расследование было прекращено, доктор Литман из лос-анджелесского отряда по профилактике самоубийств также узнал, что примерно в 9.00 вечера, когда шли последние минуты ее жизни, Мэрилин звонила на Восточное побережье.

Наиболее важным доказательством изъятия списка телефонных звонков является свидетельство отставного агента ФБР с Западного побережья. Он совершенно уверен в том, что приказ исходил от кого-то, кто «выше, чем Гувер», — то есть от Роберта Кеннеди или самого президента. Это указывает на то, что братья хорошо понимали, какой невосполнимый урон понесут, если широкая общественность узнает о телефонных звонках. Чтобы исключить это, им пришлось обратиться за помощью к человеку, который на дух не переносил Роберта Кеннеди, к Гуверу. Это было более чем унизительно — и означало, что с этого момента братья будут в неоплатном долгу у директора ФБР. Им пришлось полностью положиться на него и уповать, что близость с Мэрилин останется в тайне.

Но опасность для Роберта Кеннеди все же продолжала существовать, так как актриса звонила ему и раньше, и сведения об этих звонках ко дню смерти Мэрилин ушли в бухгалтерию. Даже вмешательство ФБР не помогло бы выудить их оттуда. Список телефонных разговоров Мэрилин с министерством юстиции в июне и июле, хранящийся в полицейском архиве Лос-Анджелеса, мог быть получен только официальным путем. Для этого по прошествии двух недель после смерти актрисы кому-то из полиции пришлось лично прийти в «Дженерал Телефоун».

В 1962 году полицейский секретарь Ширли Бро, занимавшийся, в частности, тем, что печатал заявления с просьбой разрешить ознакомиться со списком телефонных звонков, хорошо помнит, что по делу Монро такого заявления не было. Бро, работавший тогда в разведывательном отделе, вспоминает, что «всю документацию по тому делу вел секретарь капитана. Сделано это было в целях секретности. Это было исключением из правил, и все из-за людей, с которыми, как известно, Мэрилин Монро имела дело. Поэтому было решено рисковать».

Капитаном, командиром разведывательного отдела, был Джеймс Гамильтон, который лично занимался делом Монро по поручению шефа Паркера. Некоторое время спустя после случившегося он обедал с криминальным репортером, которого хорошо знал и которому доверял, Джеком Тобином из «Лос-Анджелес Таймс». Тобин рассказывает: «Гамильтон сказал, что имеет на руках список телефонных разговоров Монро за два последних дня ее жизни. Я заинтересовался, но он заметил: «Больше я тебе ничего не скажу». Было ясно, что знал он гораздо больше».

Капитана Гамильтона очень хорошо знал Роберт Кеннеди. Он несколько раз упоминал его имя в своей книге «Враг внутри», а в предисловии называл его «мой друг». Кеннеди восхищался системой Гамильтона по сбору разведывательных данных. Он обращался к нему за советом во время работы в сенате и в министерстве юстиции.

Год спустя после смерти Мэрилин, уволившись из полиции, Гамильтон стал шефом службы безопасности в Национальной футбольной лиге. На эту должность рекомендовал его Роберт Кеннеди. Сын Гамильтона говорит: «Его отношения с Кеннеди не были связаны с его профессиональными обязанностями».

В то утро, когда скончалась Мэрилин, шеф следственного отдела Тэд Браун был вызван в полицейское управление из-за возникшей «проблемы». Этот день он намеревался провести с помощником шефа местного разведывательного отделения министерства финансов Вирджилом Крэбтри. Проблема, как сказал Браун Крэбтри, состояла в том, что в постели Мэрилин был обнаружен кусочек смятой бумажки. На нем — номер телефона Белого дома.

Преемником шефа полиции Паркера стал Том Редаин, который в 1962 году был помощником шефа. Он говорит: «Когда дело касалось Гамильтона и его разведывательного отдела, никто не знал ничего о том, что там происходит. Гамильтон разговаривал только с двумя лицами — Господом Богом и шефом Паркером. Я знал, что дело Монро расследовал Гамильтон, но подробности мне не были известны. Еще я слышал, что был какой-то документ для служебного пользования, который никогда не был обнародован».

Бывший шеф Реддин добавляет: «На той ступени, которую я занимал в полицейском департаменте, связи Кеннеди не были ни для кого тайной. Связь Кеннеди — хотя следовало бы назвать имя во множественном числе — с Мэрилин Монро была всем известна. Мы слышали, что один из ее последних звонков был адресован Бобби Кеннеди».

Лоренса Шиллера, одного из фотографов, запечатлевшего сцену плавания обнаженной Мэрилин на съемках картины «Так больше нельзя», в городе не было, когда он получил известие о смерти Мэрилин. Он срочно вернулся в Лос-Анджелес и вечером того же дня сидел в кабинете Артура Джекобса, консультанта Мэрилин по связи с общественностью.

Тогда в кабинете, рассказывает Шиллер, он случайно услышал разговор Джекобса с Пэт Ньюком. В тот момент их очень беспокоило, говорит он, «о чем станет известно из телефонного списка».

Но беспокоились они напрасно. Как выяснилось, об этом кто-то хорошо позаботился.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
  ??????.??????? Главная | Гостевая книга | Ссылки | Карта сайта | Контакты
© 2019 «Мэрилин Монро».