Новости Досье
Жизнь Мэрилин...
... и смерть
Она
Фильмография
Фильмы о Монро
Виртуальный музей
Видеоархив Аудиозаписи Публикации о Монро
Цитаты Мэрилин
Магазин Гостевая Статьи

Главная / Публикации / Э. Саммерс. «Богиня. Тайны жизни и смерти Мэрилин Монро»

Глава 31

В июле 1960 года в Лос-Анджелесе впервые за сорок лет состоялся съезд демократов, на котором его участники выбрали кандидата от своей партии. Само собой разумеется, что присутствовали на съезде братья Кеннеди, Роберт и Джон, а также их отец, Джозеф, получивший приют в особняке на Беверли Хиллз, принадлежавшем величайшей кинозвезде его времени Марион Дейвиес.

Мэрилин Монро на съезде не была, ее имя даже не упоминалось, если не считать кулуарных разговоров за стенами отеля «Беверли Хилтон». Фред Каргер, музыкант, за которого двенадцать лет назад Мэрилин хотела выйти замуж, отказался играть на балу, куда пришел Джон Кеннеди. Он увел весь свой оркестр, говорит первая жена Каргера, Пэтти, потому что «слышал о том, что Кеннеди путался с Мэрилин, и это нервировало его». Демократам пришлось довольствоваться искусством Фрэнка Синатры и Джуди Гарланд.

Мэрилин же в то время находилась в Нью-Йорке, воспользовавшись кратковременной передышкой между съемками картин «Займемся любовью» и «Неприкаянные». Сообщение о том, что кандидатом от партии демократов выдвинут Кеннеди, она услышала, лежа на кушетке в квартире на 57-й улице. Ей делал массаж Ральф Робертс, актер, друг и массажист.

А через два дня вечером, когда солнце уже клонилось к закату, уставший Кеннеди в «Колизее» Лос-Анджелеса провозглашал: «Сегодня мы стоим на подступах К новому рубежу, — рубежу, знаменующему начало шестидесятых, — рубежу неизведанных возможностей и опасностей... Я прошу каждого из вас в этом новом времени стать первопроходцем».

Как свидетельствуют очевидцы, Мэрилин бросила все и прилетела в Лос-Анджелес, чтобы в ночь триумфа быть рядом с Кеннеди.

В ту ночь Питер Лоуфорд закатил в честь новоиспеченного кандидата прием. С этой целью из любимого ресторана Мэрилин на Беверли Хиллз «У Романова», которым владели ее друзья, он пригласил главного бармена по имени Росс Акуна. Он был человеком, привыкшим иметь дело со знаменитостями и обладавшим хорошей памятью.

Вот что рассказал Акуна о приеме, устроенном сразу после выступления Джона Кеннеди в «Колизее»: «Я увидел, как в зал вошли Сэмми Дэвис и Мэрилин Монро. Я не знал, что к чему, но я был бармен, а бармен видит многое и всегда держит язык за зубами. Очень скоро пришел молодой Кеннеди, сразу после той знаменательной речи в «Колизее». По правде говоря, когда он заказывал мне выпивку, то не мог выдавить из себя ни слова, он все записывал на бумаге, — после великого множества речей он лишился голоса. Он пил декери1. Я почувствовал, что Монро и молодой Кеннеди состоят в довольно близких отношениях. А Сэмми Дэвис? Думаю, его просто попросили привезти Монро».

Джин Кармен, соседка по квартире на Дохени и близкая подруга Мэрилин, также утверждает, что в ту ночь Мэрилин встречалась с Кеннеди. Об этом говорила ей сама Мэрилин несколько месяцев спустя. Учитывая слова Акуны и Кармен, можно не сомневаться, что информация, полученная следователями окружной прокуратуры, была вполне надежной.

Питер Саммерс, доверенное лицо Кеннеди в предвыборной кампании, который в том же году, только раньше, уже встречал Кеннеди с Мэрилин, опять увидел их вместе. Он заметил, что от прежней настороженности Мэрилин по отношению к Кеннеди не осталось ни следа. «Мне кажется, что в последующие разы, когда мне снова довелось видеть их вместе сразу после номинации, Мэрилин выглядела более спокойной».

Если Мэрилин на самом деле встречалась с Кеннеди на съезде, то это было в разгар ее увлечения Ивом Монтаном и в пору распада брачного союза с Миллером.

Позже, во время съемок «Неприкаянных», Мэрилин спросила британского корреспондента У. Дж. Уиттерби, что он думает о Кеннеди. Уиттерби осторожно ответил, что из двух — Никсона и Кеннеди — предпочтение отдает последнему. Мэрилин, показавшаяся Уиттерби «шаловливой ... и возбужденной», сказала, что было бы здорово иметь такого молодого и симпатичного президента.

«Вы хотите сказать — у него голливудская внешность?» — спросил Уиттерби.

«Вы не можете не согласиться, — ответила Мэрилин, — что это лучше, чем иметь старых уродов, у которых нет ни мозгов, ни красоты».

Тогда Мэрилин призналась Уиттерби, что хочет, чтобы на выборах победил Кеннеди. Так оно и случилось, и на другой же день Арт Бухвальд написал:

«По отношению к Монро нужно придерживаться твердых принципов. Кто станет следующим послом в государство Монро? Эта одна из многих проблем, решить которую предстоит только что избранному президенту Кеннеди уже в январе. Очевидно, что предоставить ее самой себе нельзя. Слишком много алчных людей положили на нее глаз, а сейчас, когда посол Миллер сложил с себя полномочия, она может бесцельно метаться из стороны в сторону».

* * *

Очень немногие люди — разве что ее психиатры к ближайшие друзья — знали доподлинно, каким неустойчивым было душевное состояние Мэрилин. Три месяца длилось одиночество и отчуждение, предшествовавшие ее заключению в «Пейн-Уайтни», психиатрическую клинику Нью-Йорка. Миллера рядом уже не было, Монтан окончательно отказался от нее, и Мэрилин погрузилась в наркотическое забытье. Некоторое утешение находила она в визитах в «Экторз Стьюдио», именно там она снова встретилась с репортером У. Дж. Уиттерби. Англичанин предложил ей выпить вместе. Так началась серия бесед, которым мог бы позавидовать любой из журналистов2.

В течение ряда недель Мэрилин и Уиттерби несколько раз встречались в каком-то, ныне не существующем, баре на Восьмой Авеню. После первой выпивки Мэрилин придирчиво просмотрела записную книжку репортера, а потом решила всецело довериться ему. «Если хотите, напишите обо мне в ваших записках, — сказала она, — только сейчас ничего не печатайте. Сделайте это, когда я уйду на

покой!» Беседы с Мэрилин Уиттерби добросовестно застенографировал в двух блокнотах. Наложенный Мэрилин запрет на обнародование их разговоров он еще долгое время соблюдал и после ее смерти. В этих записях есть откровенные признания, связанные с кланом Кеннеди.

Через месяц после провозглашения Кеннеди президентом Уиттерби на свое замечание о том, что и Кеннеди не всегда говорит по делу, получил от Мэрилин краткий ответ: «О, нет, напротив».

Джоан Гринсон, дочь психиатра, вспоминает, что актриса «любила, чтобы все было черным либо белым, правильным либо неправильным, хорошим либо плохим. А сила эмоций ее была такова, что порой делалось невозможным вести с ней дискуссии». Эти черты кинозвезды ощутил и Уиттерби.

В январе 1961 года она приехала на встречу с Уиттерби в состоянии, которое серьезно встревожило журналиста. Она сказала, что держится только на таблетках, и ее настроение резко меняется от радужного до неописуемой ярости, от разговорчивого до полного, тягостного молчания. Они говорили о гражданских правах; Мэрилин упомянула, что однажды у нее был роман с молодым чернокожим, как оказалось, у Уиттерби тоже была как-то чернокожая девушка. В разговоре с ней он осмелился высказать предположение, что Кеннеди не сможет кардинально решить проблему чернокожих. «Президент пройдет весь путь до конца... — твердила Мэрилин. — Кеннеди уже хорошо осведомлены о настоящей ситуации... Подождите, и вы увидите. Вас ждут сюрпризы».

Через два десятка лет, когда я разговаривал с Уиттерби, он все еще ясно помнил, что «Мэрилин не давала мне и слова сказать против Кеннеди. Она говорила так, как мог говорить только знающий человек, как если бы ей была известна обратная сторона медали».

Во время их последнего в 1961 году свидания Мэрилин опять была под воздействием допинга и временами теряла нить беседы. Она сгорала от желания установить памятник в честь своего покойного учителя по актерскому мастерству Михаила Чехова и всерьез полагала, что помочь в этом мог бы президент Соединенных Штатов. «При упоминании имени Кеннеди она делалась похожей на девочку, помешанную на кумире», — вспоминает Уиттерби. Ему это показалось странным, и он постарался перевести разговор на другую тему.

Каждый раз, когда Кеннеди приезжал в Нью-Йорк, как до выборов, так и после них, местом своей резиденции он выбирал «Карлиль-Отель». Там он снимал номер-люкс с впечатляющим видом на Манхэттен. Там удовлетворялась его малейшая прихоть и гарантировалось абсолютное уважение к его частной жизни. Журналисты могли безуспешно осаждать вестибюль здания, а президент, когда в том была нужда, в сопровождении людей из службы безопасности оказывался в соседнем жилом здании или отеле, которые соединялись с «Карлилем» тайными тоннелями. От дома, где жила Мэрилин, этот отель отделяло восемнадцать строений.

Имеются сведения о том, что Мэрилин навещала Кеннеди в «Карлиле». Об этом говорит и Джейн Шэлам, представительница известного в политических кругах Нью-Йорка семейства. Окна ее номера выходили на «черный вход» в «Карлиль». «Я видела, как приходила и уходила Мэрилин, — рассказывает Шэлам, — она так часто сновала туда и обратно, что я не могла не заметить ее. В большинстве случаев люди не узнавали ее — когда она появлялась без макияжа и зачесывала волосы назад. Ни за что нельзя было узнать, что это Мэрилин Монро. Я видела, как она приходила в «Карлиль», когда там останавливались Кеннеди. Другой причины для ее появления в отеле как будто не было».

Однажды и президенту пришлось ждать, как простому смертному, когда он пригласил ее на интимный ужин в «Карлиле», рассказывает Эрл Уилсон, цитируя «бородача» привратника, который, как правило, провожал Мэрилин на подобные рандеву. Уилсон не называет имя своего информатора, но агент Питера Лоуфорда, Милт Эббинз, сознается, что однажды сам выступал в такой роли.

Эббинз — человек, состоявший в приятельских отношениях с президентом — вспоминает, что Мэрилин как-то попросила его отвезти ее на прием на Парк-авеню. Туда они приехали через два часа, и он незаметно провел ее мимо толпы газетчиков, осаждавших вестибюль. (На Мэрилин был парик, шелковая косынка и темные очки.) После чего он быстро ушел. Когда Эббинз уходил, президент оставался на приеме и Мэрилин тоже была с ним.

Сама Мэрилин также говорила близким людям о своих встречах с Джоном Кеннеди. Паула Страсберг, ныне покойная, в частной беседе призналась, что Мэрилин рассказывала ей о романе. Еще она добавила, что у нее есть имеющие отношение к этому делу письма, «которые она поместила в сейфе банка и которые не подлежат огласке на протяжении ближайших пятидесяти лет, чтобы причастным к событиям людям не было причинено зло».

О Джоне Кеннеди, со слов Мэрилин, знал и Сидней Сколски, ветеран репортерского полка Голливуда, который был для Мэрилин советчиком и наставником с самых первых дней ее актерской карьеры. В 1983 году, за несколько недель до смерти, Сколски заявил: «Мэрилин говорила мне, что у нее с президентом роман, и я ей поверил». Сколски тогда ничего не написал об откровениях актрисы. Молчание он хранил еще много лет и после ее смерти. Впоследствии вспоминая об этом, он мрачно заметил: «Должен признаться, что до сих пор с ужасом думаю, что могло бы случиться со мной, если бы я рискнул написать об этом романе в своем обозрении тогда, когда впервые узнал о нем».

Сколски говорил, что Мэрилин всегда называла Кеннеди «Президент», никогда не упоминая его имени. «Она жаловалась, — вспоминал он, — о тех трудностях, с которыми ей приходилось сталкиваться на встречах с президентом. Даже оставаясь с ним наедине в доме Питера Лоуфорда в Санта-Монике, нельзя было выключать свет. Если бы что-то произошло и свет погас, секретная служба снесла бы двери и вломилась в комнату. Правда, я думаю, ничего такого не случалось!»

Два других репортера с Западного побережья утверждают, что узнали об отношениях Мэрилин с президентом из первых рук. Джеймс Бейкон, знакомый с кинозвездой много лет, говорит: «6 то время она очень много пила. Где-то менее чем за год до смерти она обмолвилась, что спит с Джеком Кеннеди. Она говорила, что ему некогда было предаваться предварительной любовной игре, потому что он вечно спешил».

Джимми Старр, еще один обозреватель из Лос-Анджелеса, узнал об отношениях Мэрилин и президента от актрисы Энджи Дикинсон. В ту пору она была молодой и менее сдержанной на язык особой, чем сегодня. Подобно Сколски и Бейкону тогда он ничего не опубликовал.

«Когда он стал президентом, — вспоминал преданный друг Мэрилин из Нью-Йорка Генри Розенфельд, — она пришла в необычайное возбуждение. Она считала, что он был самой крупной личностью в мире из тех, с кем она встречалась. Она пребывала в таком восторженном состоянии, что можно было подумать, что она подросток».

Розенфельд, как и Сколски, полагал, что Мэрилин упивалась секретностью своего знакомства, но порой проявляла неосторожность. Иногда по телефону, имея в виду президента, она говорила «вы знаете, кто».

Вот как представлял себе это Розенфельд. «В Нью-Йорке, как мне кажется, они иногда встречались в каком-то здании на Пятьдесят третьей улице возле Третьего авеню. Один или два раза Мэрилин ездила к нему в Вашингтон, но в Белый дом она никогда не ходила».

В 1984 году в Лос-Анджелесе я разговаривал с Пэт Ньюком, последним пресс-агентом Мэрилин Монро. В конце жизни актриса почти не разлучалась с этой женщиной. Джона Кеннеди она знала еще до выборов и впоследствии стала близка с семьей Кеннеди. На вопрос об отношениях президента и Мэрилин Ньюком сказала: «Без комментариев». На вопрос о Мэрилин и Роберте Кеннеди она ответила: «Об этом я не знала».

Те, кто близко связан с Кеннеди, как правило, на эту тему распространяться не желают. И все-таки одно исключение из этого правила есть. Сенатор Джордж Статерс из Флориды в 1947 году был таким же новым конгрессменом, как и Джон Кеннеди. В сенат он вошел немного раньше будущего президента. Известен он был под именем «Великолепный Джордж» или «Смач»3. Он был единственным политиком, кто на свадьбе Кеннеди выступал в качестве шафера. К тому времени когда Кеннеди стал президентом, он уже был его давнишним и преданным другом, которого приглашали на приватные обеды в Белый дом. В наши дни, несмотря на то, что ему уже за семьдесят, он продолжает заниматься во Флориде юридической практикой.

Сенатор Статерс говорит, что о Мэрилин Монро он слышал от самого Джона Кеннеди, но в связи с его братом Робертом. «Я никогда не верил, что до Бобби Джек Кеннеди часто виделся с Мэрилин, — говорит он. — Он забрал ее у Бобби, да, именно так — Джек забирал девчонок у своих братьев или друзей для кратковременной связи, так всегда было».

Статерс к этому добавляет, что слышал о Мэрилин «в кулуарах Белого дома и в семейном кругу». Он говорит, что спрашивал об этом зятя Кеннеди Стивена Смита и тот ответил: «Думаю, что Бобби был первым, кто имел отношения с Мэрилин Монро».

Но упрямые факты говорят, что Мэрилин была близка с обоими братьями Кеннеди. Если для президента она, возможно, играла роль очередной игрушки, то для Роберта, «пуританина», как выразился его старший брат, скорее всего это увлечение было чем-то большим.

* * *

Роберта Кеннеди почти никогда не видели на людях в компании с Мэрилин Монро. Вместе на глаза они попались только однажды, и то человеку, который хорошо знал клан Кеннеди. Речь идет о Стенли Третике, фотографе журнала «Лук», который запечатлевал самые важные мгновения из жизни Первого Семейства. Он имел доступ в Белый дом, навещал площадку Кеннеди в «Хайанниспорт» и часто путешествовал с Робертом Кеннеди.

Министра юстиции вместе с Мэрилин Третик видел на одном светском рауте «только для приглашенных гостей» — он полагает, что это было во время остановки в Сан-Франциско, в последние месяцы жизни Мэрилин. По его словам, «они танцевали в отеле на приеме по какому-то полуприватному поводу, что-то вроде сбора денег. Они танцевали, прижавшись друг к другу, и выглядело все очень романтично. Тогда у меня мелькнула мысль: «Господи, да они — чудная парочка». Но я тут же выбросил эту мысль из головы».

Пару эту Третик не фотографировал. Он вспоминает: «Бывают часы, когда просто не можешь снимать, или когда что-то не соответствует хронике, которую я создавал. Сейчас я даже не могу сказать, были ли фотоаппараты со мной. А случай тот я запомнил по той причине, что вместе они очень хорошо смотрелись, казалось, что у них взаимная симпатия...»

У другого свидетеля нет сомнений в характере близости Мэрилин и Роберта Кеннеди. Джин Кармен, соседка актрисы по квартире на Дохени в Лос-Анжелесе, вспоминает удивительный эпизод, который произошел, вероятно, весной 1962 года. «Однажды вечером в квартире Мэрилин зазвонил колокольчик. Она была в ванной, поэтому позвонила мне по телефону и попросила открыть дверь. Когда я открыла, то увидела Бобби». Кармен утверждает, что министра юстиции узнала сразу. Она была в полном замешательстве, он, похоже, также. «У него был такой вид, словно он не знал, то ли убежать, то ли остаться, — говорит Кармен. — Я растерянно повторяю: «Проходите, проходите», — а сама продолжала стоять на его пути как вкопанная. Наконец я отошла в сторону, а тем временем из ванны выплыла Мэрилин и бросилась в его объятия ... Она, не стесняясь, поцеловала его, что было совершенно не в ее характере...»

В тот вечер Кармен выпила стакан вина в компании с Мэрилин и Робертом Кеннеди. Все чувствовали себя неловко, и она поспешила оставить их вдвоем. Еще она вспоминает, что Мэрилин раньше рассказывала ей о встречах с Джоном Кеннеди, но никогда не упоминала о его младшем брате.

Был еще случай, вспоминает Кармен, когда к Мэрилин приехали оба брата с двумя товарищами, но в тот раз они тотчас же уехали, захватив с собой и Мэрилин. С Робертом Кеннеди, продолжает Кармен, у нее произошла еще одна неожиданная встреча. Рассказывает она об этом неохотно, и это вполне понятно. Если верить Кармен, то этот примечательный эпизод произошел при весьма странных обстоятельствах.

Кармен давно знала, что Мэрилин испытывала непонятную радость, когда ходила нагишом. Однажды они пошли в кино в норковых пальто, под которыми ничего не было. (Учитывая склонность Мэрилин к подобного рода затеям, эта история не кажется вымышленной.) Кармен говорит, что они обе дружили с комиком Джеком Бенни; Мэрилин знала его с 1953 года. Номер дома Бенни также есть в записной книжке Мэрилин.

Бенни, продолжает Кармен, сопровождал Мэрилин и ее саму в массажный кабинет на Бульваре Заходящего Солнца, где та и другая делали массаж лица. Однажды, чтобы подразнить Бенни, обе женщины вышли из здания и одновременно распахнули перед ожидавшим их возле автомобиля Бенни полы своих норковых пальто. Под пальто на них ничего не было.

Кармен признается, что нагота вскоре стала для них троих чем-то вроде постоянной шутки. Часто они втроем отправлялись на «обнаженный» пляж. При этом Кармен утверждает, что никаких сексуальных отношений с Бенни не было. В начале шестидесятых уже открылся пляж, где было разрешено плавать в голом виде. Располагался он севернее Санта-Моники, неподалеку от современного Пеппердайнского университета. Поскольку Джек Бенни и Мэрилин подвергались определенному риску, на пляж они приходили в замаскированном виде: Мэрилин в своем парике с черными волосами, Бенни — с бородой, специально позаимствованной для этого случая. Это помогало, и их никто не узнавал. Фальшивая борода хранилась в квартире Мэрилин.

«Итак, борода лежала там, — говорит Кармен, — когда навестить Мэрилин приехал Бобби. Мне кажется, он спросил нас, для чего эта штука была нужна. Мы объяснили и рассказали ему о штуке Бенни, тогда он ответил: «Бенни можно узнать, будь у него и десять бород». На что Мэрилин возразила: «О, нет, ни за что. Никто не узнает тебя, если мы позаботимся об этом». Она пристроила к его лицу бороду, я принесла солнечные очки. А на голову ему мы еще нашлепнули шапку, что-то типа бейсболки. Он взглянул на себя в зеркало и пробормотал: «Возможно, меня и не узнали бы», или что-то подобное. Тогда мы предложили: "Давайте рискнем?"»

Кармен понимает, что ее история кажется неправдоподобной, но она утверждает, что Роберт Кеннеди просто не мог не поддаться искушению в силу своего характера. Они отправились на «нагой» пляж в машине с откидывающимся верхом, принадлежавшей Кармен. Роберт был с бородой, а Мэрилин — в своем обычном парике. Свечерело, и народу не так было много. «Мы прогуливались вдоль пляжа, сидели на одеяле, которое прихватили из машины, — вспоминает Кармен. — И поняли, что никому нет дела до двух знаменитых людей, которых никто не узнал. На пляже мы были такими же отдыхающими, как и все остальные. По дороге домой смеялись от души».

Узнав получше прошлое Кармен и изучив бумаги из объемной папки, где собраны данные о ее участии в шоу-бизнесе, я убедился, что она была именно такой, какой предстает в своих рассказах, имея широкий круг друзей, включая Питера Лоуфорда и Фрэнка Синатру. Она правильно назвала имя домохозяйки того времени и уверенно ориентировалась в здании на Дохени, когда в 1983 году мы вместе отправились гуда. Мэрилин, купив весной 1962 года новый дом, не сразу покинула старую квартиру.

Кармен говорит, что первая встреча с Робертом Кеннеди произошла «после того, как Мэрилин рассказала мне о вечеринке у Лоуфордов и о том шоке, который она испытала, увидев РФК». Как удалось выяснить, этот вечер состоялся в феврале 1962 года.

Имеются также свидетельства, что Мэрилин виделась со старшим братом Роберта Кеннеди осенью 1961 года. В середине ноября, в первый год своего президентства, Джон Кеннеди появился в Лос-Анджелесе. Он приехал впервые после выборов, чтобы произнести несколько речей и зажечь энтузиазмом сердца калифорнийских избирателей, сыгравших ключевую роль в его победе. В отеле «Беверли Хилтон», где он остановился, был устроен прием на двести гостей, в число которых входили местные политики и представители администрации.

Одним из участников приема был Филип Уотсон, в ту пору только начинавший борьбу за пост юридического советника окружного судьи Лос-Анджелеса. Своей цели он добьется и будет занимать эту должность до 1977 года. Уотсон был республиканцем. Но статус юридического советника не требовал партийной принадлежности, и Уотсон пользовался поддержкой со стороны обеих партий. Знакомство с президентом помогало открывать многие двери, и Марк Бойар, отвечавший за финансовое обеспечение президентской кампании в Калифорнии, устроил для Уотсона приглашение. Сначала в одной из верхних приемных комнат отеля Уотсон выстоял длинную очередь, чтобы пожать президенту руку. Потом, чтобы свести его с Кеннеди поближе, Бойар проводил Уотсона на встречу для узкого круга в одном из люксов внизу. На этот раз президента он увидел в компании Мэрилин Монро.

«В той комнате, где они находились, — вспоминает Уотсон, — было еще около двух десятков людей. Я уже был наслышан о них и поэтому почти не удивился. Меня представили им обоим, с ней я тоже разговаривал. Тогда она показалась мне красавицей — в белом, обтягивающем фигуру платье, — но пустоголовой. Вот такое впечатление произвела она на меня в тот вечер. Ничего особенного я не заметил. Они не держались за руки и ничего такого не было4.

Какова бы ни была истинная природа интереса братьев Кеннеди к Мэрилин Монро, они, несомненно, играли с огнем. Бывший пресс-секретарь Роберта Кеннеди Эдвин Гутман вспоминает, что Мэрилин была на двух-трех приемах в доме Лоуфордов, на которых присутствовал и Роберт Кеннеди. О сексуальной связи между ними он ничего не слышал. «После одного из вечеров, — вспоминает Гутман, — она была слишком пьяна, чтобы самой управлять автомобилем, и мы вдвоем отвезли ее. Боб попросил меня сопровождать его. Он не объяснил зачем, но это и так было ясно: он не хотел, чтобы видели, как поздно вечером он на машине уезжает с вечеринки вдвоем с Мэрилин Монро».

Министр юстиции понимал, каким риском сопровождается флирт и даже намек на флирт в невинной, казалось бы, ситуации. Тем не менее особой тревоги и беспокойства в то время он не проявлял. А вот в последние месяцы жизни Мэрилин опасность для него стала угрожающей. Только ныне, имея точные сведения, мы можем представить, насколько хорошо были известны альковные тайны братьев Кеннеди их злейшим врагам — главарям организованной преступности.

Бывший помощник директора ФБР Кортни Эванс, являвшийся связующим звеном между Дж. Эдгаром Гувером и Робертом Кеннеди, среди газетчиков снискал себе славу человека, вежливо уклоняющегося от вопросов. Но в 1984 году, при обсуждении темы чувствительности президента Джона Кеннеди к шантажу на сексуальной почве, Эванс мне сказал: «Насколько я знаю, предпринималась попытка со стороны организованной преступности оказать давление на президента. Это то, о чем я помню». Сказал он мало, но во всяком случае больше, чем кто-либо до него.

Ссылаясь на плохую память, Эванс не сообщил какие-то подробности, хотя назвал репортеру двух главных врагов Кеннеди — Сэма Джанкану, одного из самых влиятельных в истории мафии боссов, и Джимми Хоффа, криминального руководителя профсоюза водителей грузового транспорта. Еще Эванс отметил, что возможность оказать на президента давление была связана и с Мэрилин Монро.

Я спросил бывшего помощника директора ФБР, не стало ли ему на каком-то этапе известно о «неразберихе» с Монро ... или о попытке организованной преступности повлиять на президента или его брата с помощью актрисы.

Эванс ответил: «Естественно, такие истории до меня доходили, потому что они еще до ее смерти имели очень широкое распространение как в Вашингтоне, так и в Лос-Анджелесе. Но насколько они соответствовали действительности, этого я знать не могу. У меня на этот счет имеются собственные подозрения...»

Эванс с нарочитой настойчивостью подчеркивал, что его далеко не завидная роль посредника между двумя людьми, Гувером и Робертом Кеннеди, которые испытывали взаимное глубочайшее чувство неприязни, приводила к тому, что тот и другой не давали ему всех необходимых сведений.

Некоторые данные, касающиеся Мэрилин и братьев Кеннеди, возможно, и по сей день хранятся в секретных папках ФБР. В контрольном примечании к документам работник ведомства написал, что «сведения бюро о покойной Мэрилин Монро обширны». Слово «обширный» является одним из определений, используемых для описания папок с материалами, и оно ни в коей мере не приложено к нескольким десяткам документов, которые удалось получить в ФБР после многократных запросов со ссылкой на законодательный акт о свободе информации. Исследователю, втянутому в разгадку этой головоломки, надо самое пристальное внимание уделить другому любовнику Мэрилин Монро, с которым у нее был роман в то же время, что и с братьями Кеннеди. Речь идет о певце по имени Фрэнк Синатра.

Примечания

1. Коктейль из рома и лимонного сока.

2. Подтверждением контактов Уиттерби с Мэрилин служит тот факт, что в обнаруженной в 1986 году записной книжке актрисы значилось его имя.

3. Многозначное слово, одно из значений которого «порок».

4. На другой день после приема в «Хилтоне» президент навестил Лоуфордов в Санта-Монике. К дому на побережье Мэрилин подвез Уайти Снайдер, ее гример. По имеющимся сведениям это было, похоже, 19 ноября 1961 года.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
  ??????.??????? Главная | Гостевая книга | Ссылки | Карта сайта | Контакты
© 2019 «Мэрилин Монро».