Новости Досье
Жизнь Мэрилин...
... и смерть
Она
Фильмография
Фильмы о Монро
Виртуальный музей
Видеоархив Аудиозаписи Публикации о Монро
Цитаты Мэрилин
Магазин Гостевая Статьи

Главная / Публикации / Э. Саммерс. «Богиня. Тайны жизни и смерти Мэрилин Монро»

Глава 8

«Приходить на студию она должна была в семь часов утра, но она никогда не успевала. Я жил через дорогу, и мне приходилось идти к ней и молотить в дверь. Она, взлохмаченная и неприбранная, открывала дверь и просила сигарету,1 а я говорил: «Давай, вставай, хватит дрыхнуть». Иногда я буквально заталкивал ее под душ».

Человек, которому было поручено приводить Мэрилин на работу, был француз по рождению Ален Бернхейм. В Голливуд он приехал в сороковые годы. Ныне выдающийся продюсер, тогда он работал с Чарли Фелдменом и Хью Френчем, которые после смерти Джонни Хайда стали, заменив его, агентами Мэрилин. Как Ален, так и другие вскоре узнали, что Мэрилин являла собой клубок противоречий и была большой мастерицей перевоплощения.

Немецкая актриса Хилдегард Кнеф2 впервые встретилась с Мэрилин в гримуборной киностудии «XX век—Фокс», когда та как бы не совсем проснулась. Вот как она вспоминала об этом: «Рядом со мной сидит полусонная девица. У нее на светлых волосах прозрачный полиэтиленовый колпак для приема душа и толстый слой крема на бледном лице. Она роется в выцветшей пляжной сумке и извлекает сэндвич, упаковку таблеток и книжку. Она улыбается моему отражению в зеркале. «Привет, меня зовут Мэрилин Монро, а тебя?»

На Кнеф Мэрилин произвела впечатление «ребенка с короткими ногами и толстым задом, шаркающего по гримерной в поношенных сандалиях». Но полтора часа спустя, говорила Кнеф, от старого образа «узнаваемыми остаются только глаза. После того, как грим наложен, она становится как будто выше, тело стройнее, лицо светится, словно озаренное свечами...».

Обе они присутствовали на званом обеде, чтобы объявить о наградах и новых открытиях. «Теперь, — говорила Кнеф, — на ней красное платье, слишком тесное для нее; я уже видела его в шкафу «Фокса». Кроме того, что оно слишком тесно, оно и выглядит так, словно его выкопали из старого бабушкиного сундука. Глаза полуприкрыты, рот полуоткрыт, руки слегка подрагивают. Один бокал — слишком много для ребенка, впервые пришедшего на вечеринку. Фотографы как можно выше поднимают камеры, освещая вспышками ложбинку на груди. Она сгибается и выпрямляется, поворачивается и улыбается, с готовностью демонстрируя себя перед объективами. Кто-то склоняется над ней, что-то шепчет на ухо. «Нет, прошу вас, — говорит она. — Я не могу». Дрожащая рука хлопает по стакану. Наконец она поднимается, слышатся смешки — узкая юбка мешает идти, — она направляется к микрофону. Походка нелепа, кажется, что от цели ее отделяют мили; все пялятся на платье, ожидая, что оно вот-вот лопнет и наружу вывалятся грудь, живот и задница. Гремит хриплый голос распорядителя: «Мэрилин Монро!» У микрофона она застывает, закрывает глаза. Следует длинная пауза, во время которой слышно ее усиленное динамиками дыхание — прерывистое, тяжелое, непристойное. «Привет», — шепчет она и шествует в обратную сторону».

«Асфальтовые джунгли», истинное рождение Мэрилин в кино, появились на экранах в июне 1950 года. Закрученная история о ювелирном ограблении, преступлении и наказании и о том, что происходит, когда воры ссорятся. И сегодня эта картина — одна из лучших среди фильмов подобного рода. Мэрилин играла молодую любовницу стареющего преступника, отношения между которыми — в угоду морали дня — подавались как отношения «племянницы» и «дяди». Ее заметили обозреватели «Нью-Йорк Пост» и «Геральд Трибьюн». «Таймс» с похвалой отозвались об игре Мэрилин, назвав ее «безупречным исполнением».

Несмотря на все это, Мэрилин не получила работы, о которой мечтала. За год у нее было несколько эпизодических ролей, типичных для голливудской машины, штампующей дешевку. Джонни Хайд устроил ей семилетний контракт на «Фоксе», но Даррил Занук, человек, однажды уволивший ее, навязывал ей мелкие роли в картинах-однодневках. И Мэрилин предстает в двух ипостасях — публично создает дерзкий образ секс-символа, а в частной жизни — образованной актрисы.

В 1951 году Мэрилин, которой уже исполнилось двадцать пять лет, записалась на вечерний факультет Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, остановив свой выбор на литературе и искусствоведении, в частности, на искусстве Ренессанса. На занятия она ходила в скромном платье, и едва ли кто знал, что она была старлеткой. Для преподавателя литературы эта студентка «ничем не отличалась от девушки, только что вышедшей из монастыря».

Одна незначащая роль сменяла другую, но Мэрилин продолжала спокойно и упорно работать над своим актерским мастерством. Она позаботилась о том, чтобы ее преподаватель Наташа Лайтес была с нею на «Фоксе». Лайтес вспоминает: «Ее привычка смотреть на меня всякий раз, когда она заканчивала сцену, в просмотровом зале давала повод для постоянных шуток... Пленка с отснятым материалом кишела эпизодами, в которых Мэрилин, закончив диалог, немедленно, прикрыв от света глаза рукой, начинала искать меня, спеша убедиться, что хорошо справилась с заданием».

Мэрилин, не спросясь Лайтес, стала брать дополнительно уроки у Михаила Чехова, племянника писателя и ученика Станиславского. Во время занятий она играла Корделию, а он — короля Лира. Его талант завораживал ее. Незадолго до смерти в интервью она говорила о нем как о своем кумире, человеке, «который показал мне, что у меня на самом деле есть талант и что мне нужно развивать его».

Однажды, репетируя сцену из «Вишневого сада», Чехов неожиданно спросил, не была ли она сексуально озабочена, исполняя свою роль. Мэрилин дала отрицательный ответ. Тогда Чехов мудро заметил: «Теперь я понимаю ваши проблемы на студии, Мэрилин. Вы молодая женщина, от которой, независимо от того, что она делает или чувствует, исходят сексуальные флюиды. Ваших боссов на студии ничего не интересует, кроме этого. И я понимаю, почему они отказываются видеть в вас актрису. Вы представляете для них большую ценность как сексуальный стимул».

Интервьюеру Мэрилин сказала, как она ответила Чехову: «Я хочу быть художником, а не эротической причудой. Я не хочу, чтобы меня подавали публике как целлулоидное средство, усиливающее половое чувство. Первые несколько лет меня это вполне устраивало. Но сейчас многое изменилось».

Конечно, когда было нужно, Мэрилин пускала в ход это оружие. Ей не раз удавалось встряхнуть директора студии Даррила Занука и вывести его из состояния апатии. Писатель Роберт Кан описал тот эффект, которого она достигла одним прекрасным вечером 1951 года.

«Кафе де Пари», лучше известное как лавка студии «XX век—Фокс», было переполнено оживленными студийными «шишками» и свеженапомаженными торговцами. Гости собрались за стаканчиком виски с содовой. На закуску подавались такие звучные имена как Сьюзан Хейуорд, Джин Крейн, Джун Хейвер, Анн Бакстер, Грегори Пек и Тайрон Пауэр. У бара порядком уставший агент печати просил налить ему пятый хайбол, когда он поднял глаза к входу и увидел только что пришедшую Мэрилин Монро, недавно приобретенную студией старлетку. Она стояла там среди медленно воцарявшейся тишины, белокурое создание в черном без бретелек платье для коктейля. Слегка запыхавшаяся, она напоминала Золушку, явившуюся из кареты-тыквы. Пока давно признанные звезды кино оценивающе разглядывали ее, Мэрилин Монро, на счету которой едва набралось пятьдесят минут экранного времени, оказалась в центре внимания!.. Наконец, когда гости расселись, блондинка заняла место во главе стола номер один по правую руку от президента компании Спироса Скураса».

Зрители уже вынесли свой вердикт. Незначительные роли Мэрилин в кино вызвали бурный поток посланий от почитателей. Ее изображения в дешевых журналах сделали ее «пин-ап»3 страны — «мисс Творожный Пудинг 1951» для американских войск в Германии. Теперь, утро спустя после того, как она взяла штурмом Спироса Скураса, Даррил Занук был вынужден поддаться давлению. Жалование Мэрилин подскочило до 500 долларов в неделю, и Занук распорядился, чтобы ей давали больше ролей. Благодаря вмешательству ее приятеля, Сиднея Сколски, ей позволили работать на другой студии, где с ее участием собирались снять изысканный фильм «Ночная схватка» по пьесе Клиффорда Одетса. Вскоре «Нью-Йорк Уорд-Телеграм» назовет ее «сильной актрисой, одаренной молодой звездой».

Мэрилин никогда не забывала обхаживать друзей из отдела печати. Сейчас это сослужило ей хорошую службу. В тот год в журнале «Лайф» появился ее портрет вместе с фотографиями других старлеток. Осенью Рой Крафт позвонил Руперту Аллану, редактору журнала «Лук» на Западном побережье, и Теду Страуссу, его коллеге из «Колльера».

Руперта Аллана, высокообразованного выпускника английского Оксфордского университета, долго уламывать не пришлось. Он терпеливо ждал, как большинство мужчин в его положении, пока Мэрилин закончит одеваться в своей тесной квартирке. С добродушной улыбкой наблюдал он за тем, как Мэрилин выполняет заученные упражнения перед камерами и распространяется на тему анатомии человека в изложении флорентийских докторов. Взыскательным взглядом осмотрел он недорогие репродукции Дюрера, Фра Анжелико и да Винчи, прикрепленные клейкой лентой к стенам.

Интерес Аллана еще больше возрос, когда рядом с постелью увидел он портрет женщины в черном, но это была не Сара Бернар и не Гарбо, а итальянская актриса Элеонора Дузе. Через несколько дней Аллан превратился в консультанта Мэрилин в области искусства. В будущем ему было суждено стать ее пресс-агентом и другом на всю жизнь. Другими словами, «Лук» почтил Мэрилин своим вниманием, поместив ее фото на обложке читаемого по всей стране журнала. Он также объявил всему миру, что эта голливудская актриса желает упражнять свой ум.

На студии Теду Страус су из «Колльера» сказали, что Мэрилин боится давать интервью для большой статьи, и посоветовали ему пригласить ее на обед. Страусе совершил паломничество на ту же квартиру, дождался актрису и пригласил ее к Романову. Там ему воочию пришлось испытать тот эффект, который она производила на окружающих, в данном случае на зал, полный народу.

«Это было настоящее явление, — вспоминает Страусс. — На ней было что-то красное. Она казалась полуголой и полуодетой, с вырезом почти до пупка. Она вошла и начала спускаться по лестнице, и жизнь вокруг словно замерла. Все таращились на нее, — помнится, что освещение сделало их глаза похожими на пустые глазницы черепов, — создавалось впечатление приема на кладбище. Но это еще было не все. Я ожидал увидеть составленную из заученных фраз и движений маленькую девочку, мечтавшую сделать карьеру любым способом. Мнение мое, когда я уходил с обеда, не изменилось. Она делала то, чего от нее ожидали люди, в то же время неуверенно, отчаянно пыталась справиться с тем, что ей досталось по наследству. Мы разговаривали об актерской игре, но она много также говорила о детях, — о детях, которые, став взрослыми, сумели бы пойти собственным путем».

* * *

В тот 1951 год, когда совершился ее прорыв в кино, Мэрилин исполнилось двадцать пять лет. Из квартиры, которую она снимала вместе с преподавательницей актерского мастерства, актриса переехала и снова вернулась к прежней, скрытой покровом тайны, личной жизни, пока не получил широкую огласку роман с Джонни Хайдом. Обычно она жила одна, но некоторое время ее одиночество скрашивала молодая актриса, с которой Мэрилин познакомилась на благотворительном бейсбольном матче несколько лет назад. Новую подругу звали Шелли Уинтерс. Они делились историями о несчастных любовных приключениях, неродившихся детях и неуважительном отношении к шоу-бизнесу.

Уинтерс не могла не заметить незащищенности Мэрилин. Ей так недоставало внимания, что она буквально ходила за приятельницей по пятам, не оставляя ее даже в ванной комнате. «Стоило уединиться в сортире, — рассказывала Уинтерс, — как она уже думала, что ты исчезла навеки и навсегда оставила ее в одиночестве. Она даже открывала дверь, чтобы проверить, на месте ли ты. В сущности она была маленьким ребенком».

По утрам в воскресные дни две молодые женщины чинно сидели и слушали классическую музыку. Как только часы отбивали полдень, они обращались к Фрэнку Синатре или Нату Кинг Коулу. Однажды, рассматривая фотографии неженатых актеров в «Академическом справочнике актеров», они оплакивали свою несостоявшуюся любовь. Шелли Уинтерс вспоминает, как Мэрилин задумчиво сказала: «Не лучше ли быть как мужчины: просто проставлять «галочки» и спать с самыми привлекательными мужчинами, не давая воли чувствам?»

После этого каждая из них составила список мужчин, с которыми им хотелось бы переспать. Список Мэрилин, по словам Уинтерс, включал такие имена как: Зиро Мостел, Эли Уоллэч, Чарльз Бойер, Джин Ренуар, Ник Рей, Джон Хьюстон, Элиа Казан, Гарри Белафонте, Ив Монтан, Чарльз Бикфорд, Эрнест Хемингуэй, Чарльз Лаутон, Клиффорд Одетс, Дин Джеггер, Артур Миллер и Альберт Эйнштейн.

После смерти Мэрилин Уинтерс среди вещей давнишней подруги увидит заключенную в рамку фотографию Эйнштейна с надписью: «Мэрилин с уважением, любовью и благодарностью, Альберт Эйнштейн». На основании этого она сделала очевидное, на ее взгляд, заключение. Однако другой приятель Мэрилин, имя которого значилось в необычном списке, расставил все по своим местам.

Актер Эли Уоллэч, позднее работавший с Мэрилин, отрицал, что был в числе счастливчиков, которым повезло. Он с немалой радостью сообщил, что подпись на портрете Альберта Эйнштейна — дело его рук. Именно Уоллэч «в шутку» подарил его Мэрилин после того, как она показала ему письма Эйнштейна. Уоллэч пожелал удачи историкам, которым в будущем придется проводить экспертизу почерка на фотографии.

Из семнадцати мужчин, значившихся в списке Мэрилин, она познакомится с девятью, трое из них действительно станут ее любовниками. Причем одному свою благосклонность она подарит в тот же год, когда список был составлен.

Теплым днем 1951 года в дом Чарли Фелдмена, агента Мэрилин, в Голдуотер-Каньон приедет его бывшая жена, фотограф Джин Говард. Позже она будет вспоминать, что, уезжая, «заметила сидящую у бассейна маленькую блондинку. Я не знала, кто она такая, но все-таки предложила ей кока-колу, от которой та отказалась. У Чарли в тот день намечалась встреча с Элиа Казаном, и Мэрилин ждала их».

Элиа Казан — «Гедж» для друзей — к тому времени был видной фигурой на американской сцене и в кино. Ему исполнился сорок один год. Он был и актером, и режиссером. В тот год увидело свет одно из его выдающихся творений — «Трамвай "Желание"». Родившись в предместье турецкого города Стамбула, он был теперь стопроцентным нью-йоркцем. О Голливуде он говорил с оттенком пренебрежения, но не скрывал, что ведущему режиссеру кино без этого зла не обойтись. В 1951 году он состоял в браке с драматургом Молли Тэчер. Их долгий союз увенчался рождением четырех детей. Сегодня Казан отказывается беседовать о Мэрилин Монро, но есть немало свидетельств об их романе.

Фотограф Милтон Грин узнал про это от самой Мэрилин Монро. Актер Эли Уоллэч также был в курсе. В эту тайну посвящен и тогдашний агент Мэрилин Ален Бернхейм. Он вспоминает, что «"Трамвай" получил множество наград Академии по различным номинациям, но Мэрилин не могла присутствовать на церемонии награждения, поскольку Казан был женат. Поэтому он оставил ее у меня и сказал, что позже присоединится к нам в маленьком ночном клубе на Беверли Хиллз. Вдвоем с Мэрилин мы провели несколько часов в полутемном баре у пианино в ожидании, когда Гедж освободится».

Другой агент Милт Эббинс вспоминает об одном комичном происшествии, которое произошло уже в разгаре их знакомства. По какому-то срочному делу он зашел к Казану в его номер в гостинице «Беверли Хиллз». Каково же было его удивление, когда ему навстречу выплыла полуодетая Мэрилин — в одной пижамной куртке хозяина номера.

Сидя с Мэрилин Монро в баре в памятный вечер вручения академических наград, Ален Бернхейм изумлялся по другому поводу. «Было необычным то, — вспоминает он, — что Мэрилин повторяла сказанное ей Казаном, причем так, словно эти идеи родились в ее собственной голове. Я очень хорошо знал Казана и понимал, что подобные мысли исходили от него. Она все впитала в себя, дословно запомнила то, что он говорил о любви, актерской игре и политике».

Для Мэрилин дружба с Казаном, несомненно, означала впрыскивание изрядной дозы радикальных политических взглядов. Казан когда-то был членом коммунистической партии. В 1952 году — в год его знакомства с Мэрилин — перед комитетом конгресса, проводившим расследование антиамериканской деятельности, он, вызвав раздражение своих друзей и коллег, признается в прошлой связи.

Когда Руперт Аллан, готовя интервью для журнала «Лук», посетит Мэрилин в ее доме, он увидит над кроватью фотографию, на которой были два человека. В одном он без труда узнал Элиа Казана. Когда он попросил Мэрилин назвать имя второго, высокого парня, та ответила: «Пока мне бы не хотелось этого делать».

Аллан не узнал Артура Миллера.

С Миллером Мэрилин познакомилась в компании Элиа Казана. Это случилось несколько дней спустя после ее неудавшейся попытки самоубийства, на которое ее толкнула смерть Джонни Хайда. В это время она работала над ролью в фильме «Пока вы молоды» и пребывала в состоянии упадка душевных и физических сил. Она появилась на сцене, а затем незаметно удалилась в укромный уголок, где оставалась наедине со своими мыслями.

Когда Миллер познакомился с Мэрилин, он уже был женат на тонкой брюнетке, на год младше его, и имел двух детей. Жену его звали Мэри Слэттери, она была его подружкой со студенческих времен. В брак они вступили в 1940 году. Мэри работала корректором в издательстве «Харпер», в то время как ее муж пробовал себя в качестве свободного писателя. В ту пору Миллер исповедовал радикальные взгляды и в число своих друзей включал коммунистов. Это-то в один прекрасный день и вынудит его предстать перед комитетом конгресса.

К работе над первой пьесой, имевшей успех, подтолкнула его беседа с тещей о женщине, которая сдала властям собственного отца за то, что тот во время войны отгрузил для армии партию бракованных авиадвигателей. В 1947 году пьеса «Все мои сыновья» завоевала награду нью-йоркских театральных кругов. Два года спустя новое произведение «Смерть коммивояжера» принесла ему премию Пулитцера и настоящую славу. В 1950 году, когда вместе со своим другом Элиа Казаном он в канун Рождества приехал в Голливуд, чтобы обсудить картину о бандитизме на рынке труда, Артур Миллер был уже знаменитым драматургом.

Из многочисленных источников, включая и слова признаний, оброненных ими самими, этот его приезд стал началом любовного романа с Мэрилин Монро. Как рассказывает Камерон Митчел, молодой актер, игравший в Бродвейском спектакле «Смерть коммивояжера», однажды днем они с Мэрилин шли на обед и она внезапно остановилась. В нескольких ярдах от них, прислонившись к стене павильона звукозаписи, стояли два человека — Казан и Миллер. Ее внимание привлек Миллер, долговязый, как каланча, и она спросила у Митчела, кто это. Митчел представил их друг другу.

Случайное знакомство имело продолжение. Вскоре Миллер наблюдал за игрой Мэрилин на съемочной площадке в фильме «Пока вы молоды». Потом с Казаном на прицепе он зашел в гримерную, но ее там не оказалось. Режиссер картины, приятель Казана, предупредил драматурга, что после смерти Джонни Хайда актриса замкнулась в себе. По словам Миллера, они наконец отыскали Мэрилин на соседнем студийном складе. Мэрилин позже вспоминала, что, когда они появились, она плакала.

На той же неделе Миллер и Мэрилин встретились на вечеринке, устроенной Чарли Фелдменом, агентом Мэрилин и соседом Казана. По утверждению Наташи Лайтес, Мэрилин в тот день вернулась домой в 4 часа утра. Ей нестерпимо хотелось поговорить. «Я редко видела ее такой умиротворенной, — вспоминала Лайтес. — Она сняла туфлю и пошевелила большим пальцем. "Я встретила человека, Наташа, — сказала она. — Это было что-то! Видишь мой палец? Этот большой? Он сидел и держал его в своих руках. Я хочу сказать, что сидела на диван-кровати, и он тоже сидел на нем и держал мой палец. Знаешь, это был кайф! Знаешь, как глоток холодной воды, когда тебя мучает лихорадка"».

Не прошло и нескольких дней, как Миллер написал Мэрилин, предложив ей крут чтения. «Если вам нужен кто-то, кем вы хотели бы восхищаться, почему бы не взять для этого Авраама Линкольна?» Мэрилин, как это теперь хорошо известно, и без того уже обожала Линкольна. Ее восхищение им началось еще в ту пору, когда она училась в средней школе и когда ее сочинение о Линкольне было признано лучшим в классе. По счастливому совпадению Артур Миллер учился в школе Авраама Линкольна. Пять лет спустя, незадолго до заключения брака с Миллером, Мэрилин огорошит Джошуа Логана, режиссера фильма «Автобусная остановка» своим заявлением: «Правда, Артур выглядит в точности как Авраам Линкольн? Я просто без ума от него!»

«Он увлек меня тем, что умен, — признается Мэрилин королеве репортеров светской колонки Луэлле Парсонс. — У него ум сильнее, чем у любого из мужчин, которых я когда-либо знала. Он понимает и поощряет мое стремление к самосовершенствованию».

Наташа Лайтес вспоминала, что сразу после первой же встречи с Миллером «я могла сразу сказать, что Мэрилин влюбилась в него. Это проявлялось в манере ее игры». Через год после описываемых событий один друг увидел фото Миллера в спальне Мэрилин, то же, о котором говорит Руперт Аллан из журнала «Лук». Этот гость, однако, узнал драматурга, что дало ему потом повод написать: «Мэрилин даже взвизгнула. Она сказала, что другие люди, кто бывал в комнате, никогда не узнавали его. Тогда, судя по поведению Мэрилин, у меня сложилось впечатление, что они симпатизировали друг другу. Но она обмолвилась, что он был женат и, по ее мнению, ничего из этого не могло выйти». Позже перед приходом репортеров она станет фотографию переворачивать лицевой стороной вниз. Это как раз и возбуждало любопытство гостей, которые рассматривали снимок и, конечно, узнавали драматурга.

Актриса Морин Стэплтон, работавшая с Мэрилин в Нью-Йорке пять лет спустя, вспоминает: «Мэрилин сказала мне, что остановила выбор на Артуре давно, задолго до того, как они поженились. Она не приезжала в Нью-Йорк и в Актерскую студию потому, что хотела стать великой актрисой. У того парня не было шансов увильнуть от нее, если уж она так решительно настроилась на него. Она остановила свой выбор на Артуре — и она получила его».

Но в 1951 году Миллер с женой и детьми оставался в Нью-Йорке. Мэрилин в Голливуде продолжала преодолевать те препоны, которые сама же для себя поставила. В своем первом длинном письме к ней Миллер писал: «Очаруй их тем образом, который им нужен, но я надеюсь и почти заклинаю тебя: только не обожгись в этой игре и не изменись...»

В канун Нового 1951 года в доме журналиста Джима Бейкона из «Ассошиейтед Пресс» раздался телефонный звонок. Звонила Мэрилин. Бейкон на протяжении трех лет время от времени виделся с Монро. Она умоляющим голосом попросила его: «Накануне Нового года, Джим, я не хочу оставаться дома одна. Ты не можешь пойти со мной на вечеринку?» Бейкон, человек семейный, сказал, что его жене это не понравится.

На другом конце провода слабый голосок «мисс Сырный пирог» того года отозвался: «О, я понимаю», — и она повесила трубку.

Девушку, которая умела мечтать лучше других, впереди ждало еще много праздников, проведенных в полном одиночестве.

Примечания

1. Курить она бросила в середине пятидесятых.

2. В Голливуде ее называли «Нефф».

3. Полураздетая красотка, соблазнительное фото (амер. жарг.)

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
  ??????.??????? Главная | Гостевая книга | Ссылки | Карта сайта | Контакты
© 2019 «Мэрилин Монро».