Досье
Жизнь Мэрилин...
... и смерть
Она
Фильмография
Фильмы о Монро
Виртуальный музей
Видеоархив Аудиозаписи Публикации о Монро
Цитаты Мэрилин
Статьи

Главная / Публикации / В. Головской. «Мэрилин Монро. Жизнь и смерть»

Глава 3. Рождение мифа: 1955—1961

 

«Я принадлежала Зрителям и всему миру не потому, что я была талантлива или даже красива, а потому, что я никогда не принадлежала никому и ничему. Публика была моей единственной семьей, единственным моим Принцем и единственным домом, о котором я когда-либо мечтала».

Мэрилин Монро

Казалось, 1955 год начался для Мэрилин удачно. Вот уже несколько месяцев она жила и работала в Нью-Йорке, вне досягаемости студийного начальства. Съемки фильма «Зуд седьмого года» закончились к Новому году, лишь в начале января актрисе пришлось ненадолго слетать в Лос-Анджелес для пересъемок одной сцены. Но война нервов со студией не прекращалась. Занук требовал, чтобы Монро, в соответствии с контрактом, согласилась сниматься в очередной комедии «Как стать очень-очень популярной». Но Мэрилин, стоявшая теперь во главе собственной компании, заявила, что «устала от однообразных пошлых картин, основанных на демонстрации примитивного секса». Она отвергала угрозы студии и настаивала на том, что ее контракт недействителен.

Жизнь Нью-Йорка оказалась необыкновенно привлекательной для актрисы: встречи с новыми интересными людьми, общение с интеллектуальной элитой Америки, посещение бродвейских театров и, главное, знакомство с театральным педагогом, последователем «метода» Станиславского Ли Страсбергом...

Страсберг считал, что актер не должен механически зазубривать текст роли, ему нужно черпать вдохновение из собственного жизненного опыта, испытывать естественные эмоции и на их основе создавать реалистический характер. Мэрилин проводила немало времени в студии Страсберга. Ей было разрешено приходить и уходить в любое время, только наблюдать, не участвуя в репетициях и занятиях. Ли Страсберг и его жена Пола отнеслись к Мэрилин с огромным интересом. Они видели в ней нестандартный материал для применения своего метода.

Ли Страсберг родился в 1901 году в городке Буданов, тогдашней Австро-Венгерской империи. Его актерская судьба началась в Театре-лаборатории в Нью-Йорке, а дебютировал он в 1924 году на сцене знаменитого лондонского театра «Гаррик».

«Работа актера — для меня отдых, — писал впоследствии Страсберг. — Я люблю ее больше, чем режиссуру или преподавание, поскольку я не должен спорить сам с собой. Я понимаю, чего хочет от меня режиссер, лучше, чем он сам». Страсберг всегда мечтал сыграть Альберта Эйнштейна. Высшим достижением Страсберга-актера стала роль Хаймана Роса в «Крестном отце», за которую он был номинирован на «Оскара». Сыграл он и в нескольких других картинах — «Последний жилец», «Скоки», «Кассандра кроссинг».

В 1931 году Страсберг вместе с несколькими единомышленниками — Элиа Казаном, Джоном Гарфилдом и Стеллой Адлер — создал «Group theater», где начал преподавать актерское мастерство, используя элементы метода Станиславского. В последующие двадцать лет Страсберг также поставил десятки спектаклей как режиссер. В 1949 году Страсберг основал в Нью-Йорке «Актерскую студию», где прошли подготовку такие знаменитые кинозвезды, как Аль Пачино, Джеймс Дин, Эли Уоллах, Эва Мария Сейнт, Дастин Хоффман, Роберт Де Ниро, Джек Николсон, Джилл Клайбурн, Джейн Фонда, Джеральдин Пейдж, Стив МакКуин. В 1966 году открылась «Актерская студия» на Западном побережье, впоследствии превратившаяся в Театральный институт Ли Страсберга. Его считают патриархом метода Станиславского в Америке. Умер Страсберг от инфаркта восьмидесяти лет от роду.

Мэрилин познакомилась со Страсбергом, когда ей было 29 лет, и стала его любимой ученицей. Ли и его жена Пола помогали ей, поддерживали до самого конца ее жизни. Мэрилин была членом семьи Страсбергов, подругой их дочери Сюзан.

Продолжая дело Чехова, Страсберг и Пола старались внушить Мэрилин веру в собственные силы, веру в способность играть серьезный репертуар. Со своей стороны, Ли не оставался равнодушным к красоте и сексапильности Мэрилин. Будучи человеком практичным, он считал, что Мэрилин и ее слава помогут его школе получить еще более широкую известность.

После уроков Мэрилин, как правило, обедала с семейством Страсбергов. Ли обычно шутил, рассказывал еврейские анекдоты. Мэрилин особенно полюбился следующий.

Профессор готовит курс «Великие религии мира» с упором на иудаизм. Он не понимает только одного: что такое Талмуд? С этим вопросом профессор обращается к своему другу, владельцу еврейской закусочной, где он обедает почти каждый день.

— Я тебе сейчас все объясню, — говорит приятель, — только сначала ответь на три вопроса, и тогда тебе самому станет все ясно.

— Ну, давай, — соглашается профессор.

— Первый. Два трубочиста спускаются по трубе. Один вылезает грязный, а другой — чистый. Кто чистил трубу?

— Это что, шутка? — недоумевает профессор. — Речь идет об университетском курсе лекций, а не о шутовском шоу.

Приятель заверил его, что все очень серьезно.

— Ну, что ж, абсолютно ясно: тот, кто грязный, тот и чистил трубу.

— А вот и нет, друг мой, — засмеялся владелец закусочной. — Ну, подумай. Ведь грязный трубочист смотрит на чистого и думает, что он тоже чистый, и наоборот. Значит, на самом деле чистый вымыл трубу.

— А-а-а, — заинтересовался профессор, — любопытный подход.

— Теперь второй вопрос. Два трубочиста спускаются по трубе. Один вылезает грязным, а другой — чистым. Кто же чистил трубу?

— Нет, ты просто смеешься надо мной, — возмущается профессор.

— Да нет же, дорогой! Неужели я буду смеяться над тобой? Ответь, пожалуйста.

— Ну, хорошо, с помощью логического построения ты меня убедил, что трубу мыл чистый.

— Да нет же, профессор! Ведь когда они вылезли, то не только посмотрели друг на друга, но и на себя... И чистый трубочист увидел, что он чистый, и наоборот. Значит... грязный трубочист мыл трубу.

— Я вижу, что дело зашло глубоко в философские дебри. Ну, давай последний вопрос.

— Вот он: два трубочиста спускаются по трубе. Один вылезает грязный, а другой — чистый. Кто же чистил трубу?

Тут уж профессор совсем разволновался.

— Ты же доказал, что трубу мыл грязный!

Ресторатор печально качает головой:

— Профессор, ну что же вы, в самом деле? Два человека спускаются по трубе. Один вылезает грязный, а другой — чистый. Ну разве такое возможно?

Профессор в бешенстве.

— Я совершенно запутался. Ничего не понимаю.

— Да я к тому и веду. Теперь дошло? Это и есть Талмуд.

— Это и есть моя жизнь, — печально сказала Мэрилин. — Не могу понять, кто же должен чистить трубу — они или я?

В семье Страсбергов Мэрилин нашла не просто друзей, но людей, которые понимали и принимали ее без всяких оговорок.

В благодарность за доброту и поддержку Ли Страсберга актриса завещала ему большую часть своего наследства, главным образом лицензию на использование ее изображения в рекламе товаров или в печати. В завещании она выразила надежду, что «ее изображения будут распространяться между друзьями, коллегами и теми, кому я была преданна». Это наследство и сегодня приносит миллионы долларов. Интересно, что Страсберг лишил наследства своих детей, так что завещание Мэрилин после его смерти перешло к его третьей жене, Анне Мизрахи, которая даже не была знакома с Мэрилин.

* * *

Позднее в книге «Мэрилин и я» Сюзан Страсберг подробно рассказала об особом отношении отца к Мэрилин. Он занимался с ней одной, что случалось исключительно редко. Сюзан, чья дружба с Мэрилин была окрашена элементами любви, ревности и зависти, дала в книге неоднозначный портрет актрисы. «Она была красива, очаровательна, сексуальна, привлекательна, восхитительна, забавна, но все это не значит, что она была актрисой. ...Пресса обезумела, узнав, что Мэрилин покидает Голливуд, газетчики издевались над ней, называя ее «Сарой Бернар в бикини». Но ведь не зря такие знаменитости, как Карл Сэндберг или Трумэн Капоте1, стремились познакомиться с ней, ценили ее дружбу. Ее магнетизм привлекал самых разных людей, от политиков до поэтов и физиков».

Интересная деталь: Мэрилин любила нецензурные выражения и сыпала ими, как моряк. Хотя в семье Страсбергов никто никогда не выражался, Ли не мешал Мэрилин быть самой собой, и Сюзан даже какое-то время подозревала, что между Ли и Мэрилин возникли серьезные отношения. Однако Пола считала, что Мэрилин не во вкусе Ли — он предпочитал брюнеток — и что любит он исключительно талант Мэрилин. «Она феноменально чувствительна. И очень чутко реагирует на внешние импульсы, — говорил Ли о своей любимице. — После Марлона Брандо у Мэрилин самый яркий необработанный талант, какой мне когда-либо встречался. Просто в ее случае этот талант требует шлифовки, развития. И что важно — она этого хочет. И если бы она умела организовать себя, дисциплинировать, проявить волю, она бы многого добилась».

Актриса признавалась Сюзан: «Я всегда хотела, чтобы люди воспринимали меня как личность, а не как актрису. И твой отец поступает именно так: он видит во мне человеческое существо. Люди ухмыляются, когда я говорю, что мечтаю сыграть Грушеньку, как будто я полная идиотка. Это они идиоты. Если бы они прочитали «Братьев Карамазовых», они бы поняли, какая это тонкая натура, Грушенька. Я бы действительно могла сыграть этот характер».

В конце концов противостояние со студией «XX век — Фокс» завершилось полной победой актрисы: студия согласилась заключить новый, гораздо более выгодный контракт. Кроме ста тысяч долларов за каждый фильм, Мэрилин получила теперь контроль над выбором сюжета, режиссера и оператора, а также право работать и для других студий. Это стало возможно еще и потому, что Даррил Занук ушел с должности исполнительного продюсера студии и на его место назначили Бадди Адлера. В результате гораздо большую роль в производственных вопросах стал играть союзник Мэрилин Спирос Скурас.

В конце 1955 года Мэрилин вернулась в Голливуд. Пола поехала с ней и стала ее постоянным репетитором, заменив в этой роли Наташу Лайтесс.

1956 год прошел под знаком работы над двумя картинами. В Америке была сделана «Автобусная остановка» режиссера Джошуа Логана2, а в Англии для студии «Братьев Уорнер» Мэрилин снялась в фильме «Принц и хористка» в режиссуре и с участием Лоуренса Оливье3.

Компания «Мэрилин Монро продакшн», как уже говорилось, была создана на паях с фотографом и другом актрисы Милтоном Грином. Но отношения с Грином вскоре ухудшились. Он стремился получить полный контроль над творческой деятельностью актрисы. И тут он немедленно столкнулся с супругами Страсберг, у которых были свои идеи насчет будущего Монро. Пола, а через нее и Ли Страсберг надеялись единолично направлять карьеру актрисы и не терпели конкуренции. Так что Мэрилин оказалась между двух огней и, по словам ее друзей, сильно страдала от этой совершенно ненужной ей борьбы.

Мало того, в июне 1956 года Монро стала женой Артура Миллера, что послужило темой знаменитого злого газетного заголовка: «Пустоголовая выходит замуж за Очкарика». У известного драматурга имелись свои взгляды на актерскую карьеру жены, и он стал еще одной, третьей силой, буквально разрывавшей ее на части.

Между тем студия предложила Мэрилин сняться в картине «Автобусная остановка», переложении для экрана популярной бродвейской пьесы того же названия. Сценарист Джордж Аксельрод с самого начала планировал, что главную роль сыграет Мэрилин Монро. Эта комедия положений — история провинциальной певички Шери из дешевого ночного клуба в Аризоне. Девушка, конечно же, мечтает о карьере в Голливуде, а пока суд да дело, она встречает молодого ковбоя, Бо Декера. Он прикатил в Аризону из Монтаны для участия в родео. Как и полагается, парень немедленно влюбляется в Шери и предлагает ей руку и сердце. После целого ряда перипетий, которые и составляют содержание картины, молодые уезжают на автобусе на ферму в Монтану.

Эта примитивная комедия мало отличалась от тех предыдущих картин, против которых так восставала Мэрилин Монро. Но актриса почувствовала в образе Шери что-то из своей жизни: романтическую мечту о счастье, славе и любви. Впервые в жизни героини кто-то преподносит ей цветы, объясняется в любви и хочет на ней жениться...

Сначала Монро хотела пригласить режиссером Джона Хьюстона, но тот был занят, и тогда возникла кандидатура Джошуа Логана. Логан сперва и слышать не хотел о работе с Монро. «Да ведь она не умеет играть», — говорил он. Но после встречи со Страсбергом, который назвал Монро одной из самых способных и многообещающих молодых актрис, Логан согласился взяться за постановку «Автобусной остановки». И хотя ему пришлось столкнуться с вечными проблемами Мэрилин: опоздания, постоянные пересъемки, болезни — он в конце концов согласился с мнением Страсберга. Джошуа Логан в тридцатых годах стажировался в Москве у Станиславского. Он умел и любил работать с актерами. И к Мэрилин он относился с обожанием. Так что встреча с Логаном стала для нее большой удачей. Но частенько, когда своенравная актриса требовала все новых и новых дублей, даже долготерпению Логана приходил конец.

Актриса Эйлин Хекарт, которая снималась вместе с Мэрилин, вспоминала: «Нервозность, неуверенность в своих силах и в достижении желаемого результата — вот что заставляло ее вечно опаздывать, забывать текст роли. Я думаю, что она хорошо знала себя, знала, что она могла сыграть с блеском, но не знала, как этого добиваться. По-моему, Монро была кинозвездой, но не была профессиональной актрисой. Она никогда по-настоящему не училась ремеслу. Однако потрясающим магнетизмом своей экранной личности Мэрилин покоряла и съемочную группу, и зрителей».

На партнера Мэрилин, молодого театрального актера Дона Мюррея, Логан возложил важную задачу — удерживать Мэрилин в кадре. Он также должен был натягивать на нее простыню во время постельных сцен: Мэрилин, по обыкновению, лежала в постели совершенно голая и то и дело сбрасывала с себя простыню.

Дон Мюррей считал, что серьезной проблемой Мэрилин было отсутствие концентрации. «Она, бывало, скажет несколько слов, а потом остановится... И надо начинать все сначала. Так что получить законченный эпизод было черезвычайно трудно», — вспоминал актер. По его словам, Мэрилин часто убегала со съемочной площадки в свой вагончик, плохо взаимодействовала с другими актерами, например, не смотрела в глаза партнеру даже на крупных планах, когда это было необходимо по роли. Актер также вспоминал, что Мэрилин страшно нервничала, и поэтому ее тело часто покрывалось красной сыпью, так что гримерам приходилось постоянно замазывать эту сыпь белилами.

Натурные съемки в Аризоне и Айдахо закончились в марте 1956 года. В этот момент Мэрилин заболела бронхитом и оказалась в больнице. Когда возобновились павильонные съемки в Голливуде, актриса то и дело брала больничный. Ее зависимость от снотворных и обезболивающих средств значительно увеличилась.

На этой картине Мэрилин впервые работала с Полой Страсберг. К зависти всей съемочной группы, Пола получала целых полторы тысячи долларов в неделю — больше, чем многие опытные кинематографисты. Джошуа Логан поначалу возражал против ее присутствия, но потом решил сделать Полу своим союзником.

Как вспоминали участники съемок, одной из важнейших функций Полы было постоянное восхваление красоты и таланта Монро. Когда в мае 1956 года работа близилась к концу, Страсберг попросила Эйлин Хекарт подойти к Мэрилин и похвалить ее актерский талант. «Я ответила, что готова сказать, что мне было интересно с ней сниматься, но хвалить ее талант я просто была не в силах: работать с ней на площадке было невероятно трудно».

Режиссеру, оператору и монтажеру приходилось создавать ее образ по кусочкам из каждого дубля. И в результате экранный образ, который, казалось, распадался на части при съемках, в конечном счете на экране превращался в необыкновенно красивый и привлекательный...

Это отметили и критики, которые были на сей раз почти единодушны в похвалах актрисе. «Усаживайтесь в кресла, господа, и готовьтесь к сюрпризу, — писала газета «Нью-Йорк таймс». — В «Автобусной остановке» Мэрилин Монро наконец-то доказала, что она актриса. Она, как и весь фильм, превосходна!» Не менее восторженно реагировала газета «Лос-Анджелес экзаминер»: «Ура «Автобусной остановке»!.. Это победа Мэрилин, она демонстрирует много тела, красоты и таланта. Эта девочка — потрясающая комедийная актриса... Занятия в актерской студии не прошли даром для нашей девочки».

Фильм принес и довольно значительную прибыль — только за первый год вдвое перекрыл расходы на постановку.

В период работы над «Автобусной остановкой» проявились некоторые стороны натуры Мэрилин: унаследованные ею от матери приступы агрессивности, ярости, разрушительные инстинкты. Артур Миллер, которому позднее пришлось немало натерпеться от гнева знаменитой супруги, вспоминал: «Она рвала на части, разбивала и уничтожала все, что попадалось ей на глаза... Но позднее ничего не помнила и премило беседовала с тем самым человеком, на которого только недавно изливала свой гнев. Так было, например, с Билли Уайлдером4, который никак не мог взять в толк, что собственно происходит». Чтобы справиться с этим недугом, Мэрилин начала сеансы психотерапии с известным нью-йоркским специалистом доктором Марианной Крис. Миллер этого не одобрял, считая, что психоанализ может принести только новые беды, еще более увеличить зависимость актрисы от окружения. «Единственным результатом психоанализа, — писал позднее драматург, — было то, что Мэрилин осознала, как глубоко она несчастна. Но она была несчастной всю свою жизнь, однако как-то справлялась с этим. Сеансы психоанализа подорвали ее способность сопротивляться жизненным трудностям».

Из «Автобусной остановки» была вырезана важная сцена, в которой героиня Мэрилин рыдала. Актриса не могла простить этого режиссеру Джошуа Логану. Когда он приехал навестить ее в Лондон, Мэрилин даже не пустила его на порог своей уборной. «Ну почему, Мэрилин?» — чуть не плакал Джошуа, который очень любил ее. «Вы вырезали мою сцену, обещали оставить и вырезали». — «Но ведь не я делал окончательный монтаж. Я сражался за этот эпизод, но меня не послушали...» Актриса, однако, была неумолима.

Как-то в конце съемочного дня «Автобусной остановки» Мэрилин упала на пол и закричала: «Я не могу больше так жить! Я ненавижу все это! Почему я должна этим заниматься? Я хочу, чтобы какой-нибудь мужчина увез меня куда-то от всего этого ужаса».

* * *

Артур Миллер видел спасение в любви, считал, что их успешный брак станет лучшим лекарством от всех ее проблем. Пола Страсберг, наоборот, была сторонницей психотерапии, которая вкупе с занятиями в студии Ли Страсберга должна была помочь актрисе преодолеть многие унаследованные ею комплексы, высвободить внутреннее «я».

Помимо психологических проблем Мэрилин сильно донимали и трудности с ее новой компанией. Несмотря на чрезвычайно выгодный договор со студией «XX век — Фокс», ее финансовое положение нисколько не улучшилось. Милтон Грин оказался плохим администратором, он совершал необдуманные покупки, например, приобрел за счет компании дорогую антикварную мебель для своего дома.

Первым фильмом компании «Мэрилин Монро продакшн» (ММП) стала совместная со студией «Уорнер Бразерс» постановка «Принц и хористка». Идея принадлежала Лоуренсу Оливье, который решил сам взяться за режиссуру. Это сразу же вызвало напряжение в стане Монро. Главным противником был Ли Страсберг, считавший, что традиционный актерский метод Оливье придет в столкновение с системой Станиславского — Страсберга. В этом он оказался прав. Но дело уже зашло далеко, пресса взахлеб расписывала будущую совместную работу Мэрилин и Лоуренса, так что Мэрилин не могла обидеть отказом самого «великого Оливье».

Сюжет картины, в основе которой лежала пьеса Теренса Раттигана, был в высшей степени надуманным. Действие происходило в 1911 году во время коронации Георга V и королевы Мэри. Регент придуманного драматургом небольшого, но влиятельного балканского государства Карпатия, великий князь Чарлз, прибывает в Лондон вместе с женой и сыном, будущим королем Карпатии Николасом VIII. Шестнадцатилетний Николас занимает прогерманскую позицию, и это крайне беспокоит Британию. Вот почему регента в Лондоне особенно опекают. В первый же вечер его ведут на мюзикл «Кокосовая девушка», где регент сразу же выделяет одну из хористок, американку Эльзи. Он приглашает ее на поздний обед в посольство Карпатии и, конечно, рассчитывает на приятное продолжение обеда... Однако девушка, поев и выпив, заваливается спать. Утром Эльзи подслушала телефонный разговор и поняла, что будущий король Карпатии Николас готовит прогерманский переворот в Англии и намерен отстранить короля Георга от власти. Ей удается убедить Николаса отказаться от переворота. Регент, в свою очередь, безумно влюбляется в Эльзи и предлагает ей немедленно ехать с ним в Карпатию. Но она убеждает регента подождать 18 месяцев, пока он передаст власть Николасу, а мюзикл «Кокосовая девушка» закончит гастроли в Лондоне. Счастливый конец венчает песенка «Я нашла мечту» в исполнении Мэрилин Монро.

Этот сценарий, как и полагалось, был представлен на утверждение Администрации производственного кодекса, которую возглавлял тогда некто Брин. К удивлению Раттигана, сценарий вызвал серьезные возражения цензуры нравов. Во-первых, согласно Кодексу, сюжетом комедии не может быть соблазнение, а во-вторых, низкие формы сексуальных отношений не могут быть представлены на экране как нечто нормальное, повседневное или романтичное. Чтобы удовлетворить цензуру, Раттиган внес в сценарий несколько поправок. Прежде всего, Георг приезжает в Лондон не с женой, а с тещей. Таким образом, отпадала проблема супружеской неверности. Кроме того, Эльзи сообщает, что провела ночь, слоняясь вокруг посольства Карпатии, а не в постели регента. Поправки удовлетворили строгих блюстителей нравственности, и съемки начались.

Когда Оливье и его команда прилетели в Нью-Йорк на пресс-конференцию, ни он, ни Мэрилин не могли даже себе представить, что им предстоит пережить в ходе совместной работы. Идея пригласить Мэрилин возникла у Оливье после того, как его жена, знаменитая Вивьен Ли, пережила серьезный нервный срыв, так что об ее участии в фильме не могло быть и речи.

Оливье поначалу был серьезно увлечен Мэрилин, восхищался ее красотой, шармом, юмором. Но уже вскоре увлечение сменилось раздражением и серьезными конфликтами, так что по окончании съемок Оливье даже утверждал, что «Мэрилин, вероятно, шизофреничка: трудно представить себе, чтобы в одном человеке совмещались две столь разные личности».

Оливье также испытывал изначальную неприязнь к супругам Страсберг. Он не признавал «метода» Ли Страсберга и откровенно издевался над педагогическими приемами Полы. Возможно, это началось после того, как он подслушал, как Пола, готовя Мэрилин к любовной сцене с Оливье, внушала ей: «Думай в это время о Си-натре или о том, как ты пьешь кока-колу». Такой метод был более понятен Монро, чем режиссерские приемы британца. Тот, например, учил актрису: «Здесь ты должна быть очень секси». Но Мэрилин не только не понимала, а просто пугалась его указаний. Ведь она и так совершенно естественно была в высшей степени эротична и просто не понимала, как можно «сыграть» сексуальность.

Как всегда, после многих мучений актриса удостоилась похвал за исполнение роли певички, и она, а не Оливье получила «Хрустальную звезду», эквивалент французского «Оскара».

* * *

К этому периоду — начало 1956 года — относится и болезненный разрыв с Наташей Лайтесс. Мэрилин на прощание даже не повидалась с подругой и наставницей, а объявила о ее увольнении через адвокатов. Наташа потеряла работу и вынуждена была вернуться в Европу.

Ее место немедленно заняла Пола Страсберг. Отношение Мэрилин с Полой оказались не менее сложными и противоречивыми, чем с Наташей. И та, и другая играли для Мэрилин роль матери. Пола, а через нее и Ли Страсберг установили почти полный контроль не только над актерской карьерой, но и личной жизнью актрисы. В еще большей степени, чем Наташа, Пола стала «Свенгали» Мэрилин Монро. Она ни на минуту не покидала ее на съемочной площадке, не сводила с нее глаз, словно гипнотизируя свою подопечную. Мэрилин начинала съемку и заканчивала ее только после сигнала Полы. Если та отрицательно качала головой, актриса требовала сцену переснять. Однажды Пола просто прервала съемку, закричав: «Нет, нет, так нельзя снимать», после чего Логан удалил ее с площадки. Пола и Мэрилин часами репетировали дома и обычно являлись на площадку на два-три часа позже, а то и не появлялись вообще.

Мэрилин решительно использовала свои новые права. Она, например, сама выбирала костюмы для Шери в «Автобусной остановке». Вместе с режиссером пошла в костюмерный цех и выбрала самые что ни на есть вульгарные наряды, да еще проделала в платьях и чулках несколько дырок, чтобы подчеркнуть бедность певички. Точно так же она настаивала на особом гриме для Шери — почти безжизненно белом, чтобы подчеркнуть тот факт, что Шери практически не выходила из ночного клуба на воздух.

По ходу съемок то и дело возникали конфликты с Джошуа Логаном, хотя режиссер всячески старался их избегать. Так, когда группа смотрела снятый за день материал — съемки любовной сцены с Доном Мюрреем, то на крупном плане была видна слюна на губах Мэрилин после поцелуя. Режиссер при монтаже выбросил эту деталь, и это вызвало гнев Мэрилин, упрекавшей Джошуа Логана, что он не знает, что происходит между мужчиной и женщиной в любви. Может быть, причиной такой острой реакции было стремление сохранить контроль за съемками. Как бы то ни было, с этого момента взаимопонимание между режиссером и актрисой нарушилось.

Когда съемки перенеслись в Аризону, Милтон Грин взял на себя роль посредника между актрисой и Лога-ном. Мэрилин выходила из своего вагончика на площадку, а после завершения съемок возвращалась к себе и запиралась. Но конфликт не помешал Логану работать продуктивно и добиваться нужных ему результатов. Более того, после завершения съемок Логан стал активным сторонником Монро и постоянно защищал ее от нападок недоброжелателей и критиков.

Миллер, как и большинство друзей Мэрилин, называл Полу «ведьмой». Не случайно она и одевалась подобающим образом — во все черное с черной же остроконечной шляпкой. Спустя несколько лет Монро начала сопротивляться тотальному влиянию Полы, но так никогда и не порвала с ней. Интересно отметить, что в завещании Мэрилин Пола даже не упоминалась, а все наследство кинозвезды было отписано только Ли Страсбергу.

* * *

В июне 1956 года, незадолго до отъезда на съемки «Принца и хористки», Мэрилин вышла замуж за Артура Миллера. Видимо, решение далось ей нелегко, так как еще за несколько дней до свадьбы она неизменно отвечала на вопросы прессы: «Никаких комментариев. Мы просто друзья». Миллер же в это время уже шесть недель жил в Неваде, чтобы получить быстрый развод. Мэрилин только что исполнилось 30 — важная дата для любой женщины. Она часто цитировала знаменитого сексолога доктора Кинси: «Женщина по-настоящему начинается в 30 лет».

Артур Миллер родился в 1915 году в состоятельной еврейской семье в Бруклине. Но в 1929 году отец разорился, и Артуру еще подростком пришлось вкусить и бедность, и необходимость работать, чтобы собрать деньги на образование. Учась в университете, он написал свою первую пьесу, которая провалилась. Но неудача не отбила у него охоты к драматургии. Успешный дебют последовал в 1947 году. Пьеса называлась «Все мои сыновья», а поставил ее Элиа Казан. Но только его следующая работа — пьеса «Смерть коммивояжера» (1949) — принесла Миллеру подлинную всемирную славу.

В центре каждой из пьес Миллера — фигура отца. Отец Артура, Изидор, на самом деле сыграл важную роль в жизни сына. И в его женитьбе на Мэрилин. Он не только принял актрису как собственную дочь, но полюбил ее и старался заменить ей отца, даже когда она развелась с Артуром. Может быть, именно поэтому Мэрилин приняла неожиданное решение — перейти в иудаизм, научиться еврейской кухне и некоторым выражениям на идиш. Можно себе представить удивление воинствующего безбожника Артура Миллера, когда он узнал об этом решении своей будущей жены.

В том же месяце происходило и другое важное событие в жизни Артура Миллера. Он должен был давать показания Комитету Конгресса по антиамериканской деятельности. Наряду со многими другими деятелями культуры его обвиняли в принадлежности к коммунистической партии США и подрывной деятельности против американского государства. 21 июня Миллер предстал перед Комитетом, согласился подписать заявление, что он не является членом компартии, но отказался назвать имена друзей, принимавших вместе с ним участие в собраниях прокоммунистических организаций. Такой отказ обычно влек за собой решение о неуважении к Конгрессу, и суд приговаривал подследственного к штрафу и году тюремного заключения, после чего тот попадал в черный список и не мог работать в кино.

Давление на Миллера оказывалось со всех сторон, в том числе и через Мэрилин Монро. Спирос Скурас требовал, чтобы Мэрилин уговорила Миллера назвать имена коммунистов. В противном случае и она могла потерять контракт со студией «XX век — Фокс». Однако Мэрилин решительно оказалась: «Я горжусь позицией моего мужа и полностью его поддерживаю», — заявила она. Хотя Комитет в конце концов осудил Миллера за неуважение к Конгрессу, это решение было отменено два года спустя апелляционным судом. Не исключено, что в таком решении сыграла свою роль огромная популярность Монро.

Уже в июле Миллер получил заграничный паспорт и отправился вместе с Мэрилин в Англию на съемки «Принца и хористки».

Гражданская церемония бракосочетания Артура Миллера и Мэрилин Монро состоялась в июне в поместье Миллера в городке Роксберри, штат Коннектикут. Присутствовали только родители Миллера и несколько близких друзей. Драматург подарил молодой жене кольцо с выгравированной надписью: «А и М. Июнь 1956. Сегодня и навсегда». Когда репортер спросил Мэрилин, как она себя чувствует в роли миссис Миллер, она ответила просто: «Я этим горжусь».

На следующий день состоялась еще одна церемония, на этот раз по еврейскому обряду. Здесь присутствовали и друзья Мэрилин, большинство которых были евреи — Пола и Ли Страсберги, Эми и Милтон Грин, Эли Уоллах, супруги Ростен. А еще через день Мэрилин получила официальный документ: свидетельство о ее переходе в иудаизм. Тем не менее она всегда называла себя «еврейкой-атеисткой» и объясняла свой шаг желанием порадовать родителей Миллера, особенно его отца, с которым актриса поддерживала теплые отношения до самой своей смерти. «Я верю во все понемногу. Но уверена, что если бы у меня появились дети, то я воспитывала бы их в иудейской вере. Я идентифицирую себя с евреями еще и потому, что их все обижают. Как и меня».

К сожалению, брачная церемония была омрачена гибелью журналистки, которая мчалась на машине за свадебным кортежем, попала в аварию и умерла... «Плохой знак», — заметила суеверная Пола Страсберг.

13 июля супруги Миллер вылетели в Лондон. Вместе с ними для оказания моральной и профессиональной поддержки полетели Пола и Ли Страсберги и Милтон Грин. Лоуренс Оливье и Вивьен Ли встречали гостей в аэропорту вместе с толпой репортеров. Весь этот шум раздражал Миллера и пугал Мэрилин. Она, к тому же, была в ужасе от предстоящей работы с великим Оливье. Ситуация усложнялась еще и тем, что окружавшие ее люди находились в конфликтных, неприязненных отношениях. Миллер терпеть не мог Грина и Страсбергов. Пола и Милтон были между собой на ножах. Ли Страссберг относился с подозрением к Оливье, не владевшему «методом».

Еще когда начались переговоры о съемках фильма с Лоуренсом Оливье, Ли Страсберг, поддержав в целом проект, высказал и свои сомнения: «Лоуренс работает в совершенно иной манере. Я не уверен, что он проявит внимание к особенностям личности Мэрилин, к ее проблемам. У нее есть талант, но она на самом деле все еще не знает, как играть. Если он начнет давить на нее...» Но Пола отмела его сомнения. «Лоуренс будет обожать ее. Если он справляется с Вивьен и ее проблемами, то, несомненно, справится и с Мэрилин».

На следующий день была назначена пресс-конференция, и Оливье специально просил Монро прийти вовремя. Она обещала, но по обыкновению явилась с часовым опозданием. Оливье был возмущен таким началом сотрудничества. Ранее он обратился с письмами к Билли Уайлдеру и Джошуа Логану, спрашивая их совета. Оба ответили, что, хотя в процессе работы с Мэрилин бывает нелегко, конечный результат полностью оправдывает все трудности. «Готовьте камеру, помещайте перед ней Мэрилин и держите Полу подальше от съемочной площадки, хотя полностью отказываться от ее услуг не следует: она заряжает Мэрилин необходимой энергией», — советовал Логан.

Лоуренс Оливье был в ужасе, когда по дороге из аэропорта в Лондон он услышал, как Пола убеждала Мэрилин, что та является первой кинозвездой мира, величайшим секс-символом всех времен и народов...

Сложности начались почти сразу, когда Оливье — человек театра — объявил о своем намерении в течение двух недель репетировать с актерами, чтобы сблизить участников и познакомить их с содержанием фильма. Мэрилин была в панике, она никогда не репетировала весь фильм, а только свою роль — последовательно сцену за сценой. Она обратилась за помощью к Ли Страсбергу, но тот ничего не мог посоветовать своей ученице, кроме общих прописей «системы». Оливье же рассматривал Мэрилин как профессиональную актрису, он давал режиссерские указания, после которых Мэрилин нередко в ужасе убегала с площадки. Совещания с Полой продолжались бесконечно. Мэрилин на самом деле не была готова выполнять прямолинейные указания режиссера, например, чтобы она была секси в той или иной сцене. Ее сексуальность была природной, проявлялась спонтанно. Оливье поначалу разрешил Поле присутствовать на съемках, хотя и жаловался Миллеру и Грину, что она только и делает, что «умасливает» и восхваляет Мэрилин. Грин согласился с тем, что Пола — это «ходячая катастрофа».

Артур Миллер сначала симпатизировал жене, но потом стал поддерживать Оливье, который, казалось, терял контроль над съемками, да и сам играл из рук вон плохо, реагируя на истерическое состояние Мэрилин. Актриса не могла спать, находилась в депрессии и спасалась снотворными ночью и успокоительными таблетками днем. Все чаще и чаще Мэрилин не могла заставить себя поехать на съемки. Она винила во всем Оливье, предъявлявшего к ней необоснованные и, как ей казалось, неадекватные требования. Миллер же винил во всем Полу, которая, по его словам, понимала в актерском мастерстве столько же, сколько студийная уборщица. Но она сумела сделаться необходимой для Мэрилин, стать соломинкой, за которую актриса хваталась каждый раз, когда не справлялась с указаниями режиссера. Вскоре всем в съемочной группе стало ясно, что у Мэрилин серьезные проблемы — и эмоциональные, и физические.

Подсознательно она сопротивлялась необходимости быть актрисой. Она любила показать себя, любила статус кинозвезды, любила все знаки успеха. Но работа актрисы была для нее чем-то другим, чем-то враждебным. Все достоинства ее личности — очарование, красота, сексуальность — не были дополнены профессиональным мастерством или талантом.

* * *

Прошло всего несколько недель после бракосочетания Миллера и Монро, когда во время съемок «Принца и хористки» в их браке случился первый серьезный кризис. Как-то утром Мэрилин вошла в гостиную, чтобы взять свой сценарий, и увидела на столе раскрытый дневник Миллера. Прочитав несколько страниц, она узнала, что ее муж в действительности думает о ней. И это открытие буквально уничтожило ее, лишний раз подкрепило ее чувства недоверия и измены.

Как рассказала Мэрилин Страсбергам, Миллер писал о своем разочаровании в Мэрилин. Он думал, что его жена ангел, но оказалось, что он ошибся. Его первая жена глубоко разочаровала его, а Мэрилин оказалась еще хуже. Он писал в дневнике, что Оливье назвал Мэрилин «беспокойной сучкой», и он (Артур) ничего не смог ему возразить.

Конечно, Миллер впоследствии изложил этот эпизод несколько иначе. Он был глубоко разочарован тем, что Монро прибегла к помощи Страсбергов и Милтона, тогда как Миллер считал, что он, и только он, может помочь жене в решении всех ее сложных проблем. Характерно, что свои отношения с Мэрилин Миллер впоследствии довольно откровенно воссоздал в сценарии «Неприкаянных» и — в особенности — в пьесе «После грехопадения» (1964), хотя драматург и утверждал, что пьеса не основана на их отношениях. Скорее всего в основе разочарования Миллера было его убеждение, что брак с Монро нанес урон его собственному творчеству.

В результате прочтения дневника Миллера психологическая травма Мэрилин была столь сильна, что пришлось срочно вызвать из Америки ее психоаналитика доктора Крис. С огромным трудом той удалось привести актрису в более или менее рабочее состояние, и съемки продолжались.

Разочарование в муже усиливалось еще разочарованием в Лоуренсе Оливье, которого Мэрилин прежде считала не только великим актером, но и необыкновенным человеком. Однако, как она убедилась, человеком он оказался совершенно заурядным. Работа с Оливье привела ее на грань нервного срыва, а запись в дневнике Миллера только довершила дело.

Надо отдать должное Миллеру: во время съемок он старался как-то загладить конфликт, уделял жене много времени и внимания, присутствовал на съемках, даже пытался переписывать ее диалоги, правда, без особого успеха — у него не было чувства комедии.

В результате съемочная группа рассталась без сожаления, и во многих случаях навсегда. Фильм «Принц и хористка» стал также последним деловым предприятием компании «ММ продакшн» — отношения Мэрилин с Милтоном Грином зашли в тупик, и большую роль здесь сыграл Артур Миллер.

Ко всеобщему, и прежде всего самого Лоуренса Оливье, удивлению, картина получила хорошую прессу, причем особо отмечалась превосходная работа Мэрилин Монро, ее умение играть комедийные сцены. Правда, зрители с критиками не согласились, и коммерческий успех ленты оказался гораздо ниже среднего.

Последующие месяцы Миллер с женой делили между фермой в Коннектикуте и нью-йоркской квартирой. На ферме драматург начал работу над сценарием «Неприкаянных», основанным на характере Мэрилин и предназначенным стать главной картиной ее жизни. Мэрилин же в Нью-Йорке продолжала занятия в актерской студии Страсберга и сеансы психоанализа с Марианной Крис. Новым ударом для Мэрилин стал уже не первый выкидыш, казалось, положивший конец всяким надеждам стать в будущем матерью. Несмотря на усилия психиатра, Мэрилин все чаще употребляла болеутоляющие средства и однажды вновь попыталась покончить с собой. К счастью, Миллер был в этот момент дома, и «скорая помощь» спасла актрису.

В этот период отношения супругов существенно улучшились: казалось, злополучный дневник был забыт, и Мэрилин решила отодвинуть свою карьеру на задний план, стать примерной женой. Несмотря на потерю ребенка, она не отказалась от идеи материнства и предпринимала все усилия, чтобы снова забеременеть. И, к удивлению Миллера, ей это удалось. Так что, когда Мэрилин получила предложение Билли Уайлдера сняться в новой комедии «Некоторые любят погорячее», она ответила, что «сюжет ей нравится, но в настоящее время она не готова вернуться в Голливуд».

Тем временем в середине 1958 года Артур Миллер завершил сценарий «Неприкаянных», и режиссер Джон Хьюстон немедленно согласился его ставить. Мэрилин, само собой, должна была играть главную женскую роль Рослин Тэйбор. Главную мужскую роль предложили сыграть Кларку Гейблу. Однако тот долго колебался, так как не понимал характер Гея Лэнгленда, хотя и чувствовал, что роль эта для него и что этим фильмом он удачно завершит свою карьеру в кино. Но в конце концов решающим фактором оказался финансовый интерес: согласно договору Гейбл должен был получить 750 тысяч долларов да еще процент с прибыли.

Итак, имелись все компоненты для съемок «Неприкаянных» — сценарий, актеры, режиссер, но не было самого важного — продюсера и денег. Тем временем приближались сроки съемок фильма Билли Уайлдера, и режиссер, и ее агент нажимали на актрису. В конце концов она согласилась и тут же страшно испугалась предстоящей работы. Мэрилин бросилась к Ли Страсбергу за советом. «Я согласилась сниматься, но я не понимаю этот образ, — жаловалась актриса. — Я просто не верю этой девушке и ситуации, в которой она оказалась. Как я могу поверить в этот гомосексуальный треугольник? Ведь я должна дружить, лежать в постели, секретничать с двумя девушками, которые на самом деле — мужчины? Как я должна относиться к переодетым мужчинам? Это совершенно нежизненная ситуация».

Страсберг ответил так: «На самом деле тебе будет не трудно поверить в комедийную ситуацию фильма. Ты ведь плохо сходишься с женщинами. Они тебе завидуют и тому подобное. Когда ты входишь в комнату, все мужчины стремятся к тебе, тогда как женщины отворачиваются, стараются держаться от тебя подальше. И вот неожиданно две девушки хотят стать твоими подругами. Ты им нравишься. Впервые в жизни у тебя целых две подружки».

«И я помню, — продолжал Страсберг, — как ее глаза загорелись настоящей благодарностью. Страхи покинули ее, Мэрилин была готова к работе, была готова полюбить своих новых «подружек» — Тони Кертиса и Джека Леммона».

Сюжет картины достаточно известен. Два музыканта Джо и Джерри (Тони Кертис и Джек Леммон) из Чикаго случайно попадают в переделку с гангстерами и вынуждены немедленно скрыться из города. Они переодеваются женщинами и в качестве Джозефины и Дафни нанимаются музыкантами в гастролирующий по стране оркестр. Там они встречаются с певицей Кэйн по кличке Сладенькая, которую играет Мэрилин Монро. Оба музыканта влюбляются в певицу, а она делится с ними мечтой выйти замуж за миллионера. Во Флориде Джо выдает себя за миллионера. Джо и Сладенькая попадают на яхту настоящего миллионера Озгуда Фильдинга, который немедленно влюбляется в «Дафни». Обе пары готовы сочетаться узами брака, но тут Джо и Джерри встречают в гостинице тех самых чикагских гангстеров, прибывших на всеамериканский съезд руководителей мафии. Чтобы остаться в живых, они убегают из гостиницы и находят убежище на яхте миллионера. Маски сброшены. К счастью Джо, «Сладенькая» по-прежнему хочет выйти за него замуж. Но и миллионер Озгуд, к удивлению Джерри, не прочь продолжить с ним отношения...

Миллер отправился с женой в Голливуд и проводил почти все время на площадке, в гримерной и в костюмерном цехе. Уайлдер был идеальным режиссером: его не смущало присутствие Миллера и Полы Страсберг.

Уайлдер отмечал, что Монро обладала отличным чувством юмора и, что еще важнее, чувством «качества» фильма. Когда все участники собрались после первого дня съемок, Уайлдер был в восторге от материала. Но Мэрилин позвонила ему и сказала, что ее первый проход был неудачен. Уайлдер бросил трубку и отправился к сценаристу. Они посмотрели эпизод еще раз и вынуждены были согласиться с актрисой: сцену необходимо переснять. Так возник ее первый проход по перрону вокзала сквозь клубы пара.

И зрители, и критики позднее особо отмечали этот эпизод, когда Сладенькая Мэрилин на высоченных каблуках семенит к уже отходящему поезду. В этот момент ее сзади словно ударяет огромный клуб дыма, который буквально выталкивает ее в центр группы девушек из оркестра.

Поначалу Уайлдер решил, что на этот раз работать с Монро будет легче, чем над «Зудом седьмого года». Но уже вскоре оказалось, что это не так. Вот, например, снималась сцена, в которой в вагоне среди девушек Сладенькая случайно роняет спрятанную под юбкой фляжку с виски. Как раз когда рядом стоит руководительница оркестра. Героиня Мэрилин по сценарию должна была выразить страх и удивление, скрыв эти эмоции хихиканьем.

«Мэрилин, дорогая, ты недостаточно выражаешь удивление», — остановил съемку режиссер. Актриса вообще не была уверена, что в этой сцене нужно выражать удивление. Страх — возможно, тревогу, что она может быть наказана, — да. Но не удивление. Сцена повторялась опять и опять.

«Стоп! — командовал режиссер. — Нет, Мэрилин, опять не получилось». В этот момент Уайлдер увидел, что Мэрилин начинает дрожать. «Это же так просто, — старался он смягчить критику, — даже не думай об этом. Это совсем простая реакция».

Но Мэрилин бросилась в глубину площадки, где стояла Пола. Совещание продолжалось бесконечно долго. Поначалу Уайлдер пытался сделать вид, что он чем-то занят: проверял камеру, переставлял свет. Но постепенно ему становилось все труднее сдерживать гнев, возмущение и унижение. Ведь режиссер — царь и бог на площадке, он принимает окончательное решение, его приказы выполняются беспрекословно. Однако Уайлдер, много переживший и перестрадавший в Германии и Европе, понимал, что надо сдерживаться, не доводить дело до открытого конфликта.

И его терпение было вознаграждено. Целый ряд сцен на натуре прошли без сучка и задоринки. Мэрилин помнила свой текст, точно выполняла все указания режиссера. Но при этом по требованию актрисы снимались бесконечные дубли. Тони Кертис, видя, как на двадцатом или тридцатом дубле его исполнение все ухудшается и ухудшается, просто возненавидел Мэрилин. Когда его спросили, что он чувствует, когда в сцене на борту яхты ему приходится целовать Монро, он ответил: «Я чувствую, словно я целую Гитлера».

«Мэрилин, дорогая, — обычно успокаивал актрису Уайлдер, — не волнуйся, мы сложим сцену в лучшем виде!» На что Мэрилин спокойно отвечала: «А кто волнуется?»

На самом деле Мэрилин находилась в состоянии постоянной неудовлетворенности своим исполнением. Миллер, как всегда, во всем винил Полу Страсберг, которая, как он считал, направляла актрису по ложному пути. Из-за постоянных опозданий и пересъемок отношения с режиссером и коллегами-актерами были напряженными. В прессе появились заметки, что Мэрилин просто не умеет играть. Да и Уайлдер, подчас, не мог сдержать свои чувства.

К примеру, Мэрилин приехала на студию в 9 часов, в руках у нее — толстая книга Тома Пейна «Права человека», которую ей порекомендовал прочитать Артур Миллер. После чего Уайлдер и вся группа в полной готовности ждали более двух часов. «Она хочет узнать немного обо всем человечестве, — заметил режиссер, — но не замечает людей вокруг себя». В 11.30 она все еще читала в вагончике. Наконец, Уайлдер послал помощника выяснить у актрисы, готова ли она к съемкам. Мэрилин открыла дверь и на вопрос сотрудника ответила просто: «А не пошел бы ты на х...!» — и захлопнула дверь перед его носом.

Но вот съемки начались, и Мэрилин не могла произнести простую фразу типа: «Это я, Сладенькая». Каждый раз она произносила фразу иначе, и каждый раз неправильно. «Я это, Сладенькая» или еще как-то. Снимался дубль за дублем. Леммон и Кертис вот уже несколько часов стояли в гриме на высоких каблуках. После тридцатого дубля режиссер попросил написать фразу на доске. Но и это не помогло...

В ноябре 1958 года съемки были наконец завершены. Билли Уайлдер так описал этот момент своей жизни: «Теперь, впервые за девять месяцев, я могу спать спокойно. Я могу смотреть на свою жену без желания ударить ее только потому, что она женщина». Такие комментарии в колонках светской хроники возмутили Артура и Мэрилин. Но после огромного успеха картины все раздоры были забыты, и мир с режиссером был восстановлен.

Почему же крупные режиссеры продолжали снимать Мэрилин, шли на любые жертвы, терпели все ее штучки, часами ждали ее на площадке? Самый простой ответ — ее огромная популярность, и не только в Америке, но и во всем мире.

Картина «Некоторые любят погорячее» стала лучшей в послужном списке Монро. Критики восторгались ее комедийным талантом. Один из рецензентов отметил, что Монро должна гордиться собой, ибо «она настолько убедительна, что начинаешь думать, что это она сама на экране, а не ее героиня». Фильм имел колоссальный коммерческий успех, и прежде всего благодаря Мэрилин. Но актриса, увидев фильм на предварительном просмотре, пришла в ужас... «Они не хотят признать меня настоящей актрисой. Я это знаю, — причитала она, — а я способна на большее».

Критика объявила «Некоторые любят погорячей» событием сезона, несомненной удачей творческого коллектива и актрисы. Тогда как Артур Миллер считал образ, созданный Мэрилин, бесцветным, а режиссуру — безвкусной. Кроме того, он был убежден, что поведение Билли Уайлдера на съемочной площадке привело ко второму выкидышу Мэрилин.

Мэрилин и Миллер присутствовали на премьере фильма в марте 1959 года. Под влиянием Миллера Монро сомневалась в успехе картины, хотя критики и первые зрители уверяли в обратном. Наконец, Миллер, посмотрев ленту, пришел в восторг. В мае Мэрилин получила престижную французскую награду «Хрустальная звезда» и итальянскую статуэтку Давида и Донателло. Сама великая Анна Маньяни5 обняла и поздравила американскую коллегу.

Казалось бы, теперь Монро могла наконец поверить, что она настоящая актриса, но сомнения продолжали терзать ее.

* * *

В сентябре 1959 года в жизни Монро произошло еще одно «историческое» событие: приезд Никиты Хрущева в Америку. Планируя посетить Калифорнию, Хрущев пожелал встретиться с Мэрилин Монро и поехать в Диснейленд. С Мэрилин все оказалось в порядке. Кажется, впервые за всю ее актерскую карьеру она прибыла на прием вовремя. Руководители студии шутили: следовало бы сделать Хрущева постоянным режиссером ее фильмов! Но вот с Диснейлендом получилась накладка: американская сторона заявила, что не может гарантировать безопасность премьера, и визит туда просто отменили. Хрущев был в бешенстве и выразил свои чувства с присущей ему агрессивностью.

После долгих обсуждений супруги решили, что Артур Миллер не поедет в Голливуд, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание: его и так часто обвиняли в леворадикальных взглядах, и встреча с ведущим коммунистом могла только усилить такие подозрения... Мэрилин полетела одна.

Когда Мэрилин прилетела в Лос-Анджелес, состоялся следующий диалог с репортером: «Вы прилетели только для встречи с Хрущевым?» — «Да, думаю, это замечательно, и я счастлива быть здесь». — «Вы думаете, что Хрущев хочет с вами встретиться?» — «Надеюсь, что да».

На следующий день началась подготовка — массажист, косметолог, парикмахер... Возможно, что Хрущев действительно попросил о встрече с Монро: летом того года в Москве открылась американская выставка, и там на шестнадцати экранах проецировалось крупным планом лицо Мэрилин Монро — кадр из фильма «Некоторые любят погорячее»6. Тогда впервые русские познакомились с образом Мэрилин. Тогда же и там же, на выставке, состоялась знаменитая «кухонная» дискуссия Хрущева и Никсона. Так что вполне возможно, что Хрущев видел фото Мэрилин.

Актриса рассказала своей камеристке Лене Пепито-не, что студия просила ее надеть для встречи с Хрущевым самое обтягивающее и эротическое платье. Программа визита советского премьера предусматривала также посещение съемочной площадки фильма «Канкан» с Ширли Маклейн, довольно рискованного по тем временам. «Я полагаю, что в России немного знают о сексе», — смеялась Мэрилин.

Когда Мэрилин приехала на студию, где должна была состояться встреча, стоянка для машин была пуста. «Мы опоздали, — закричала она, — все уже кончилось». Но на этот раз Мэрилин приехала раньше обычного, никого еще не было, даже репортеры не ждали ее так рано.

Мэрилин представили Хрущеву, и он сказал: «Вы очень славная молодая женщина». — «Мой муж Артур Миллер, — сказала в ответ Мэрилин, — просил передать вам самые добрые пожелания. Должно быть больше таких встреч. Это поможет обеим странам лучше понять друг друга».

Вот что писала об этом эпизоде Лена Пепитоне: «...Самым волнующим событием... была встреча с русским премьером Хрущевым... Это был потрясающий рекламный трюк, словно специально придуманный студией «XX век — Фокс». Сначала Мэрилин, которая никогда не читала газет и не слушала новости, недоумевала: «Хрущев? Кто это такой?» «О-о-о», — сказала она, услышав объяснения, но не слишком впечатленная. Но студия продолжала настаивать. Ей объяснили, что для русских Америка — это кока-кола и Мэрилин Монро. Это ей понравилось, и она согласилась».

Мэрилин так описывала Хрущева: «Он был толстый и неприятный, на лице у него росли бородавки, и говорил он резким рычащим голосом». Актриса не могла понять, как такой человек смог стать лидером такой огромной страны. «Кто захочет быть коммунистом с таким президентом?! — пошутила она и добавила: — Могу сказать, что я Хрущеву понравилась. Когда мне его представили, он улыбался больше, чем всем другим на банкете, а ведь там был буквально весь цвет кино. Он пожимал мне руку и держал ее так долго, что я боялась, он ее сломает. Но все же это предпочтительнее, чем его целовать».

По свидетельству автора книги «Богиня» Энтони Саммерса, Мэрилин была польщена тем, что Хрущев смотрел на нее так, как мужчина на женщину...

Интересно, что в отчетах о голливудском ланче Хрущева советская пресса ни словом не обмолвилась о встрече премьера с Монро, а приветственные слова, которые американские биографы приписывают Мэрилин, были в «Правде» отданы Ширли Маклейн, героине фильма «Канкан». Кстати, посещение съемочной площадки вызвало резко негативные комментарии Никиты Сергеевича по поводу сексуальности и разврата американского кино...

После встречи репортеры набросились на актрису, чтобы узнать, о чем шел разговор, но она отказалась раскрыть тайну беседы с советским лидером. Однако кто-то подслушал, что именно она сказала, и наутро все было в газетах.

Встреча Хрущева и Монро, по справедливому замечанию Энтони Саммерса, должна была бы привлечь внимание ФБР, но, увы, мы не имеем документов, чтобы подтвердить или опровергнуть это мнение...

* * *

Теперь, казалось, наступила очередь «Неприкаянных». Но денег на эту слишком серьезную для Голливуда ленту по-прежнему собрать не удавалось. А студия нажимала, требовала выполнения договорных обязательств. Так возникла идея постановки фильма «Займемся любовью»...

Франко-американский миллиардер Жан-Марк Клеман (актер Ив Монтан) финансирует бродвейское шоу. Когда он приходит в театр на репетицию, его случайно принимают за актера, пришедшего пробоваться на главную роль. Клемана тут же утверждают на роль. Он хочет объяснить недоразумение, но, увидев актрису Аманду Делл (Мэрилин Монро), немедленно в нее влюбляется. Следуют неизбежные в такого рода фарсе квипрокво, после чего наступает столь же неизбежный счастливый конец.

Как видим, Мэрилин после успехов в более серьезных фильмах «Автобусная остановка», «Принц и хористка» вернулась к примитивным комедиям, где на ее долю выпадала роль дурочки. Это было следствием развала ее собственной компании и необходимости выполнять обязательства перед студией «XX век — Фокс».

Работа над фильмом началась в феврале 1960 года. Бюджет в три миллиона долларов предусматривал съемки в Европе, Вест-Индии и Нью-Йорке, а также участие в эпизодах таких знаменитостей, как Джимми Дюранте, братья Маркс, Жюльетт Греко, и других. Первый вариант сценария был закончен в начале 1959 года, и вскоре Грегори Пек7 был утвержден на главную роль французского миллиардера, а Мэрилин Монро предложили сняться в роли Аманды. Монро согласилась с кандидатурой Билли Уайлдера, но тот уже работал на другой картине и отказался. Утвержден был Джордж Кьюкор. Мэрилин возмутилась, что сценарий отводил ее героине намного меньше места, чем Грегори Пеку. После подписания контракта сценаристы при участии Артура Миллера усилили роль Аманды: теперь она стала главной в картине. Тут возмутился Грегори Пек и отказался сниматься. Пригласили Рока Хадсона8, но студия «Юниверсал» его не отпустила. Один за другим по разным причинам Кэри Грант, Чарлз Лоутон, Уильям Холден, Джеймс Стюарт и Юл Бриннер, знаменитые голливудские звезды, отвергали предложение сниматься в картине. Тогда, видимо с подачи Артура Миллера, возникла кандидатура Ива Монтана9: с ним и его женой Симоной Синьоре10 Миллера связывало творческое сотрудничество в спектакле и фильме «Тяжкое испытание» («The Crucible»).

Монтан приехал в США с Симоной, которая стала сенсацией после роли в фильме «Место наверху» (в СССР «Путь в высшее общество»), за которую она получила «Оскара». Певец привез в Америку спектакль «Вечер с Ивом Монтаном». Мэрилин прежде не была знакома с Монтаном, хотя слушала его песни на пластинке. При личной встрече ее сразу покорили обаяние и талант певца. «Он так талантлив, он играет всем телом», — восхищалась Мэрилин. Она пошла на концерт француза с Монтгомери Клифтом, а на следующий день с Миллером. После концерта Ив и Симона были гостями супругов Миллер. Артур и Ив сразу подружились... Оба были жертвами политических преследований. Пару раз Монтану не давали визу в Америку, считая его коммунистом. Певец, правда, категорически отрицал членство в компартии. Оба раза пришлось отменять концерты. На этот раз сделали исключение.

Для Монтана, который был широко известен во Франции и Европе, но совершенно незнаком американскому зрителю, это была возможность значительно расширить свою популярность. Рекламный проспект фильма провозглашал Монтана «величайшим подарком, который Франция преподнесла Америке со времен статуи Свободы». Хотя Монтан слабо владел английским, в роли французского богатея это было вполне объяснимо. С помощью Симоны Ив по ходу съемок так улучшил свой английский, что ряд начальных сцен пришлось переснимать.

У Мэрилин и Монтана было много общего. Бедное детство, простое происхождение, оба они взяли псевдонимы (настоящая фамилия Монтана — Леви).

Намечавшаяся любовная связь с Ивом Монтаном помогла актрисе выйти из глубокой депрессии. Как всегда в начале романа, Мэрилин идеализировала нового любовника. Монтан подкупал ее теплотой и шармом. «После моего мужа и Марлона Брандо, — говорила в те дни Монро, — я думаю, что Ив — самый привлекательный мужчина из тех, что я встречала».

Надо сказать, что Монтан поначалу чувствовал себя весьма неуютно в примитивной роли Марка Клемана, но цель — вхождение на американский рынок — оправдывала средства, и он смирился с непривычной для него системой голливудского кинопроизводства. К тому же общество Мэрилин отчасти скрашивало убожество сюжета.

Съемки начались 18 января. С самого начала всем было ясно, что сюжет фильма исключительно глуп, к тому же, когда начал завязываться роман с Монтаном, Миллер демонстративно улетел в Ирландию к Джону Хьюстону для завершения работы над сценарием «Неприкаянных». Мэрилин была потрясена, она считала, что муж специально оставил ее одну, как бы подталкивая к связи с французом. Когда нью-йоркская камеристка актрисы Лена Пепитоне позвонила Мэрилин в Голливуд и спросила, не скучает ли та в одиночестве, актриса рассмеялась: «Одиночество? Ты что, шутишь? Здесь же Ив и Симона по соседству! Они не оставляют меня одну».

Мэрилин не соглашалась с мнением Страсбергов о Монтане. Те отговаривали свою подопечную и от работы с ним, и от любовной связи. Но в те дни Мэрилин, казалось, воспринимала заголовок картины — «Займемся любовью» — буквально.

Монро снималась по расписанию восемь дней, но вскоре после отъезда мужа, а именно 10 февраля, сообщила, что нездорова. 11 февраля Мэрилин появилась на студии рано утром, но ее быстро отправили домой, так как было ясно, что она не в состоянии работать.

Вот что пишет об этих днях биограф актрисы Барбара Лиминг: «В последующие дни Мэрилин то работала несколько часов, то брала отпуск по болезни. А в четверг, 18 февраля, она просто не явилась на работу, никого не предупредив. Со студии позвонили в гостиницу, но ответа из номера не было. Правда, телефонистка сообщила, что Мэрилин сделала по крайней мере один телефонный звонок, так что было ясно, что она жива». Более того, в тот же вечер возмущенный перерывом в работе Ив Монтан послал к Мэрилин Симону Синьоре. Та постучала в дверь, позвала, но актриса не ответила. Тогда Монтан с помощью жены (сам он слабо владел английским) написал сердитую записку и подсунул под дверь номера. «Не заставляй меня часами работать над сценой завтрашнего дня, если ты заранее знаешь, что не появишься на площадке! Я не твой враг, я друг. Но капризные девчонки никогда меня не привлекали», — говорилось в записке. В ту же ночь Миллер позвонил Монтану из Ирландии. Оказывается, Мэрилин звонила мужу и умоляла его попросить Ива и Симону зайти к ней. Когда те появились, актриса просила прощения, признала, что была «плохой девочкой», и обещала впредь вести себя лучше. Роман Мэрилин с Монтаном был в тот момент в самом зародыше и очень сильно волновал актрису. Монтан напоминал ей ее второго мужа ДиМаджио. Она считала Ива настоящим мужчиной — нежным и добрым. «Мы словно созданы друг для друга, — доверительно исповедовалась она Лене Пепитоне, — и я знаю, что нужна Иву». Конечно, это была очередная ошибка. Для Монтана она была временным увлечением, приятной возможностью провести время и более убедительно сыграть свою первую роль в американском фильме. Но актер ни на минуту не помышлял расставаться с Симоной Синьоре. На следующий день после отлета Монтана Лена Пепитоне застала Мэрилин в слезах... «Это конец, — всхлипывала она. — Я идиотка, какая же я дура!»

После получения «Оскара» Симона уехала в Европу. Мэрилин поздравила ее, но в глубине души была уязвлена, ведь сама Мэрилин даже не была выдвинута на главную голливудскую премию. Слишком сильна была неприязнь и зависть к ней в голливудских кругах. Миллер также улетел в Нью-Йорк, поручив Мэрилин заботам Монтана. Он, конечно, подозревал, что может случиться, но тем не менее оставил жену на волю случая. Миллер объяснил это тем, что «их брак все равно разваливался». Мэрилин увидела в Монтане очередную опору, очередной идеал. Новое знакомство таило колоссальные надежды, которые, как правило, не оправдывались, как только выяснялось, что очередной герой вовсе не романтический любовник, а простой смертный. Быть может, Мэрилин даже сама подталкивала мужа к отъезду, но впоследствии она, конечно, во всем обвинила Миллера. Однако еще до отъезда писателя стало ясно, что роман между Ивом и Мэрилин запылал ярким пламенем. Но это случалось на съемках так часто, что никто не придал этому особого значения.

Монтан и хотел закрутить романчик, и боялся возможных последствий. Певец делился своими сомнениями с одной голливудской знакомой: «Он уезжает и оставляет Мэрилин со мной. Наши квартиры рядом. Ты думаешь, что Артур не знает, что она бросается на меня? В конце концов, я мужчина, и мы будем работать вместе... С одной стороны, я не хочу ответственности. С дру-гой, не могу оттолкнуть ее, так как завишу от ее доброй воли в работе над фильмом».

Монтан был заурядным человеком, далеким от психологической глубины своей жены. Ему было приятно стать объектом увлечения знаменитой голливудской дивы и внимания прессы. Он надеялся, что так будет легче работать и его роль приобретет необходимую глубину.

Слухи о связи постепенно просачивались в прессу. Хедда Хоппер при встрече с Монтаном расспрашивала его о Мэрилин. Трудно сказать, что поведал ей Монтан с его ограниченным английским, но только наутро в колонке Хедды было написано: «Мэрилин втрескалась в Ива как школьница». Конечно, Мэрилин была возмущена и обижена. А Монтан, естественно, решительно отрицал, что говорил что-либо подобное.

В самом конце съемочного периода Миллер вернулся в Голливуд и был удивлен, что Монтан не пришел его навестить. Теперь влюбленные должны были ограничить свои встречи студийными вагончиками: вечера Мэрилин должна была проводить с мужем. Это ее страшно раздражало, вызывало новые срывы и бессонные ночи.

Брак был окончательно разрушен, но супруги приняли деловое решение: пока не будет закончен фильм «Неприкаянные», они формально останутся вместе.

Пола Страсберг так говорила о своей подопечной: «Мэрилин хрупка как женщина, но и сильна как бык. Она красивая птичка, сделанная из стали. Ее проблема в том, что она чистый человек в грязном мире».

Как вспоминал художник фильма Джин Аллен, роман с Монтаном поначалу привнес в фильм необходимую энергию. Но Мэрилин стремительно прибавляла в весе, так что приходилось постоянно перешивать ее костюмы. Другой проблемой были требования актрисы делать все новые и новые дубли. Наконец, в середине июня 1960 года — почти на месяц позже срока и с превышением бюджета на полмиллиона — производство фильма было завершено.

Фильм «Займемся любовью» стал коммерческим провалом, разочаровал и зрителей, и критиков. Единственным светлым пятном была песня «Мое сердце принадлежит папочке» в исполнении Монро. Впрочем, картина с самого начала была обречена по причине скверного сценария. Мэрилин пришлось сниматься, чтобы выполнить свои обязательства перед студией, но она понимала, что ничего хорошего получиться не может. Миллер пытался дописать некоторые сцены, но невозможно было вдохнуть жизнь в мертворожденное дитя.

Провал «Займемся любовью» сказался и на прокате «Неприкаянных», вышедших на экраны спустя пять месяцев. Но главная причина заключалась в том, что зрители просто не поняли основную идею «Неприкаянных». В результате этих двух провалов в конце 1961 года актерская карьера Монро пошла на спад. Попытка заставить публику принять ее как серьезную актрису не удалась.

В результате — очередной приступ депрессии. Поскольку Монро проводила теперь значительную часть времени в Лос-Анджелесе, ее нью-йоркский психиатр Марианна Крис позвонила доктору Ральфу Гринсону и попросила его принять новую пациентку и помочь ей преодолеть «трудную ситуацию, связанную с сильнейшим нервным расстройством». По мнению врачей, психологические проблемы актрисы объяснялись как внешними факторами (провал фильмов, кризис в ее браке с Миллером, отношения с Джоном Кеннеди), так и внутренними. К последним относились проблемы, связанные с сексуальной сферой актрисы — фригидность сочеталась в ней с постоянным желанием найти идеального партнера, а также и с тем, что Норма Джин, по ее собственной версии, была изнасилована в девятилетнем возрасте. Позднее она сделала четырнадцать абортов, последствиями которых были сильнейшие менструальные и кишечные кровотечения; случались у нее и внематочные, истерические беременности.

Об отношениях актрисы с Джоном Кеннеди знала прежде только доктор Крис, а теперь узнал и доктор Гринсон. Психоаналитик Артура Миллера также был посвящен во внутренние проблемы Артура, Мэрилин и Кеннеди. Еще одним участником этого тесного круга был муж сестры доктора Гринсона Мики Рудин — адвокат супругов Миллер и многих других звезд.

Мэрилин сильно привязалась к новому психиатру, а тот, в свою очередь, рекомендовал ей терапевта Хаймана Энгельберга. Интересно, что все эти врачи — и адвокат в придачу — являлись тайными или явными членами американской компартии. Коммунисты и попутчики в Голливуде могли прибегать к услугам лишь определенного круга врачей, в особенности психиатров, готовых хранить в тайне и их деятельность, и их политические взгляды.

Роль доктора Гринсона не сводилась только к сеансам психотерапии. К примеру, когда Мэрилин Монро была приглашена на обед в дом Патриции и Питера Лоуфордов, где должен был присутствовать Роберт Кеннеди, Гринсон и его сын рекомендовали вопросы, которые надо задать министру юстиции США, чтобы не выглядеть дурой. Это были вопросы о работе Комитета по расследованию антиамериканской деятельности, о гражданских правах, о поддержке Америкой режима Дьема во Вьетнаме и т.д., то есть весь набор леворадикальных тем.

Примечательно, что после нескольких встреч с доктором Гринсоном Мэрилин почувствовала себя лучше, продолжала подготовку, а затем и начала сниматься в картине «Займемся любовью». Экзальтированная актриса называла своего нового психиатра «Мой Иисус, мой Спаситель!» «Он слушает меня, — восхищалась она. — Он поддерживает меня. Он делает меня умнее, заставляет думать. Я больше ничего не боюсь». Так возникла сильнейшая зависимость Мэрилин Монро от психиатра, который, вопреки врачебной этике, даже ввел ее в свою семью.

Биограф Мэрилин Монро Дональд Вольф полагает, что доктор Гринсон, при его тесных связях с американскими коммунистами, а через них и с советской разведкой, появился в доме Мэрилин Монро не случайно — ведь актриса была близка с человеком, который вскоре станет президентом Соединенных Штатов и с его братом, министром юстиции США.

Ральф Гринсон был не просто коммунистом, но также и агентом Коминтерна. Он играл важную роль в организации под названием Комитет искусств и наук. Формально главой Комитета был твердолобый коммунистический функционер Джон Говард Лоусон, но практически им руководил Гринсон. В свою очередь доктор был связан с Фредериком Вандербилтом Филдом (из рода миллионеров Вандербилт) — богатым либералом, коммунистом и многолетним активным агентом советской разведки. После разоблачения в 50-х годах он бежал в Мексику, где находился под негласным наблюдением ФБР.

* * *

По первоначальному плану съемки «Неприкаянных» должны были начаться еще в апреле. Но задержки с предыдущей картиной внесли существенные изменения в расписание съемок, так что в действительности работа началась лишь в июле и проходила в постоянных конфликтах Мэрилин с Миллером, постоянных опозданиях и болезнях Мэрилин, которая принимала по несколько снотворных таблеток за ночь и была совершенно выбита из колеи. К тому же в августе на глазах всей съемочной группы начался роман Миллера с фотографом Ингой Морат, которая уже в начале 1962 года стала его следующей женой. Мэрилин переехала из их гостиничного «люкса» в номер Полы Страсберг.

Съемочная группа разделилась на два лагеря. Режиссер Хьюстон и актер Эли Уоллах были в лагере драматурга. Монтгомери Клифт поддерживал Мэрилин. Психологически он был похож на Мэрилин — мучим кошмарами, неуверен в себе, с трудом заставлял себя являться на съемку. «Он, кажется, был единственным из всех, кого я знаю, кто находится в худшей форме, чем я», — говорила Мэрилин. А Кларк Гейбл был где-то посредине.

Миллер и Монро уже не скрывали своей ненависти друг к другу. Как-то Миллер не успел уехать со съемочной площадки на машине Хьюстона и попытался сесть в машину Монро, но та демонстративно захлопнула дверь перед его носом.

Врачи отказывались прописывать ей лекарства. В конце концов съемки пришлось прервать и отправить Мэрилин в больницу в Лос-Анджелес на попечение ее психиатра доктора Гринсона.

Миллер тоже был на грани нервного срыва.

Через десять дней Мэрилин выписалась из больницы, пройдя курс очищения организма. Доктор Гринсон заверил режиссера, что в ближайшем будущем она сможет продолжить работу.

По пути в Рино Мэрилин заехала в Сан-Франциско к Джо ДиМаджио и сообщила ему, что начнет бракоразводный процесс немедленно после окончания съемок.

Когда Мэрилин вернулась на студию, начались новые столкновения. Хьюстон и Миллер решили переделать сценарий. Теперь герой Кларка Гейбла стал бродягой-алкоголиком, герой Эли Уоллаха — самым положительным типом, а Розалин была уже не просто разведенной женщиной, а проституткой. Когда Гейбл получил новый вариант, он решительно отказался продолжать работу и хлопнул дверью. Поскольку в контракте актера оговаривалось его право утверждения сценария, то в споре с режиссером и драматургом он победил.

Фильм по настоянию Миллера снимался кусками, как пьеса. Сам он сидел рядом с режиссером за камерой и делал поправки, словно это был спектакль. Такой метод был непривычен для Мэрилин, но и не вызвал ее возражений, как, впрочем, и режиссера Хьюстона. Первая сцена — в пансионате — была снята довольно быстро, и группа перешла к сцене в суде. Мы знакомимся с героиней Мэрилин Розалин, когда она живет в пансионе в ожидании развода (по закону для получения развода в штате Невада надо прожить там шесть недель). Именно так поступил в свое время Артур Миллер, чтобы развестись и жениться на Монро.

Режиссер и Миллер долго не могли решить, как же закончить картину. С кем должна остаться Розалин? Мэрилин считала, что каждый из героев должен идти своим путем. «Как же ты найдешь дорогу домой в темноте?» — спрашивает Розалин Гая в заключительной сцене. На что Гай (Кларк Гейбл) отвечает: «Надо просто идти за этой большой звездой. Дорога прямо под ней, и она приведет нас домой».

Особенно тяжело проходили натурные съемки в Рино в штате Невада. Гример и близкий друг актрисы Уайти Снайдер вспоминал: «Обычно Мэрилин принимала снотворное часов в семь-восемь, но, как правило, не могла заснуть и принимала еще одну-две таблетки в девять часов, а потом еще в полночь или ближе к утру. Так что к шести утра все эти таблетки начинали действовать, и Мэрилин пребывала в затуманенном состоянии. Нередко я начинал накладывать грим, пока она еще не проснулась. Открыв глаза, она часто говорила: «Нет, нет, сегодня я не могу работать». Тогда я начинал объяснять, что вся группа уже выехала на натуру, отмена съемок будет стоить массу денег. И Мэрилин говорила: «Ну, давай, начинай гримировать, а потом посмотрим...» И, как правило, она, хоть и с опозданием, на съемку приезжала».

На площадке все время была напряженная атмосфера. Все дружно ненавидели Полу Страсберг. Мэрилин была не в состоянии правильно произнести даже короткую реплику, а Хьюстон требовал полного соответствия со сценарием. Миллер смотрел на Мэрилин пустым взором: не мог простить ей измены на глазах у всего мира. «Очистите ее от этих чертовых таблеток, они же ее убивают», — кричал Хьюстон, но никто не мог это сделать. Миллер требовал того же самого у Полы («Ты должна остановить Мэрилин»), но и та не могла помочь.

В феврале психиатр Мэрилин Монро, доктор Крис, стала серьезно опасаться за ее жизнь, она настояла на госпитализации в психиатрическую клинику «для исследования и решения о лечении заболевания неизвестного происхождения». Мэрилин была помещена в клинику под псевдонимом Фэй Миллер. Но и в больнице Мэрилин не обрела покоя. Она требовала немедленной выписки, считая, что врачи — идиоты, а окружающие больные — сумасшедшие. «Что с вами?» — спросил ее один из врачей. «Да откуда же, черт побери, мне знать? Ведь это вам за это платят!»

Мэрилин сначала обратилась к Страсбергам, но те ничем не могли ей помочь, тогда ей удалось дозвониться до Джо ДиМаджио, и тот немедленно прилетел и выписал ее под свою ответственность. Джо оказался лучшим другом, чем мужем. Мэрилин любила говорить, что в жизни гораздо легче найти секс, чем дружбу.

После клиники Мэрилин вернулась обновленной: закончила картину и брак с Миллером. Но тяготы жизни навалились на нее с новой силой. Монро тяжело переживала развод, и в особенности тот факт, что Миллер быстро утешился с женщиной-фотографом, с которой познакомился на съемках.

К тому же Монтан бросил ее, причем сделал это довольно грубо и бесцеремонно. Мэрилин была в тупике, и ее героиня была в тупике. Джон Хьюстон с первого дня понимал, что работа предстоит нелегкая.

Последняя часть съемок проходила в студийном павильоне, и 4 ноября была снята финальная сцена Мэрилин и Кларка Гейбла. А 5 ноября у Гейбла случился обширный инфаркт, и через десять дней он скончался. Ему было 59 лет.

Конечно, по Голливуду поползли слухи, что в его смерти повинна Монро, заставлявшая его часами ждать начала съемок. И ему якобы было смертельно скучно. Но это было не так. Гейбл был чрезвычайно спокойным, выдержанным человеком, необыкновенно пунктуальным. В его контракте было записано: что бы ни случилось, он заканчивает работу в пять часов. И Гейбл никогда не отступал от этого правила. А за сверхурочные Гейблу платили 50 тысяч долларов в неделю, так что он даже получал удовольствие, когда Мэрилин не являлась на площадку. Настоящей причиной его преждевременной смерти были курение и алкоголь.

Мэрилин страшно переживала уход Гейбла, который с детства был ее идолом, заменял ей образ отца.

А еще через пять дней было официально объявлено о предстоящем разводе Мэрилин и Артура Миллера.

Режиссер «Неприкаянных» в газетном интервью уже после окончания съемок так вспоминал о работе с Монро: «Ее главная проблема — излишняя преданность работе. Вот почему она постоянно опаздывала на репетиции и на съемки. Она читала и перечитывала свою роль много раз, чтобы все прошло без сучка и задоринки. Если она чувствовала, что порядок слов или интонация неверны, она требовала сцену переснять. И всем приходилось ждать, пока у нее все получится идеально».

* * *

Не вывела ее из транса и премьера «Неприкаянных»: она ненавидела фильм и себя в нем. Она понимала, что фильм выражает истинные чувства Миллера к ней, к их браку.

Пресса устроила форменное беснование по поводу болезни Мэрилин. «Невозможно даже получить нервный срыв без участия прессы. Все хотят всё знать. Я должна брать с них деньги как за представление», — горько комментировала актриса.

Критики довольно прохладно оценили картину, хотя рецензенты хвалили чисто американский сюжет, отличную режиссуру и работу актеров, прежде всего Кларка Гейбла и Мэрилин Монро. Тем не менее фильм собрал около 4 миллионов долларов, окупив вложенные деньги, даже несмотря на перерасход средств на многочисленные дубли.

* * *

С весны 1961 года Мэрилин стала проводить больше времени с Пэт и Питером Лоуфордами. Пэт была сестрой будущего президента Кеннеди и его брата Роберта Кеннеди, занявшего в администрации Кеннеди пост министра юстиции. Питер же был довольно известным актером и еще более известным плейбоем, другом Фрэнка Синатры. Братья Кеннеди часто гостили в доме супругов Лоуфорд. Дом этот иногда даже называли западным Белым домом.

Но первая встреча Мэрилин с Джоном Кеннеди состоялась в Нью-Йорке в его любимой гостинице «Карлайл». По слухам, Мэрилин стала еще одной любовницей в «конюшне» сенатора Джона Кеннеди, патологического бабника.

Студия прислала ей сценарий «Надо что-то давать», и актриса согласилась сниматься, так как по контракту должна была студии еще две картины. Работу предполагалось начать в апреле 1962 года.

Между тем Мэрилин находилась под постоянной опекой своего голливудского психиатра доктора Гринсона. И, вопреки всем правилам, она стала как бы членом его семьи, что было нарушением врачебной этики и имело как свои положительные, так и отрицательные стороны. Чтобы постоянно контролировать Мэрилин, доктор Гринсон подсунул ей Юнис Мюррей в качестве домоправительницы и соглядатая.

Рождество актриса провела с ДиМаджио. В январе 1962 года актриса купила дом поблизости от резиденции доктора Гринсона. По утверждениям некоторых биографов, роман с Джоном Кеннеди продолжался, все это время они периодически встречались.

Работа над сценарием фильма «Надо что-то давать» продолжалась всю весну. В апреле должны были начаться съемки. Режиссером стал Джордж Кьюкор, сделавший неудачный фильм «Займемся любовью».

Мэрилин сначала недоверчиво относилась к сценарию Нанелли Джонсона, но потом приняла его. Однако Нанелли вскоре был отстранен от работы, и новый вариант совершенно не устроил Мэрилин. Начался очередной конфликт с режиссером Кьюкором: она то заболевала гриппом, то просто не являлась на площадку. До какого-то момента режиссер снимал сцены без ее участия или с дублершей. Но долго так продолжаться не могло. Вот почему, когда пришло время лететь в Нью-Йорк на день рождения президента (а это было оговорено в контракте), студия категорически воспротивилась очередной остановке съемок. Но Монро все же полетела.

Когда она пела «С днем рождения, мистер президент», почти ничего не было слышно из-за массовой истерии публики. Президент сказал: «После того как такая изумительная девушка, как Мэрилин Монро, поздравила меня с днем рождения, я могу уйти из политики».

Мэрилин вернулась, и съемки продолжились. Но она вновь заболела, и было принято решение снять ее с картины. 1 июня 1962 года работа прекратилась. Глава студии сообщил журналистам, что они не могут рисковать миллионами и что студия предъявляет Мэрилин иск на пятьсот тысяч долларов в счет компенсации убытков.

Студия еще пыталась спасти картину, пригласив Ли Ремик вместо Монро. Но Дин Мартин отказался сниматься с Ремик, и на этом все было кончено. Материал положили на полку.

Примечания

1. Трумэн Капоте (1925—1984) — известный американский писатель и сценарист. Печататься начал с 1948 года. К числу наиболее известных произведений принадлежат романы «Другие голоса, другие комнаты», «Голоса травы», «Хладнокровное убийство». Гомосексуализм и пьянство подорвали его здоровье и привели к преждевременной смерти. Нестандартный портрет Мэрилин Монро дан в рассказе «Прелестное дитя», включенном в сборник писателя «Музыка для хамелеонов» (1980).

2. Джошуа Логан (1908—1988) — известный американский режиссер театра и кино. К числу наиболее крупных работ в кино относятся фильмы «Пикник», «Автобусная остановка», «Фанни» и другие.

3. Лоуренс Оливье (1907—1989) — один из самых крупных британских актеров театра и кино. Был также режиссером и сценаристом многих фильмов и театральных постановок. Прославился участием как режиссер и актер в постановках пьес и фильмов шекспировского репертуара.

4. Билли Уайлдер (1906—2001) — знаменитый американский кинорежиссер. Начал работать в кино в 1929 году. Среди его широко известных фильмов — «Бульвар Сансет», «Ниночка», «Пять гробниц на пути в Каир», «Свидетель обвинения», «Квартира» и другие.

5. Анна Маньяни (1908—1973) — актриса итальянского кино. Прославилась ролями в картинах режиссеров итальянского неореализма: «Рим — открытый город», «Мечты на дорогах», «Самая красивая» и других. Последней работой актрисы, где она сыграла в эпизоде саму себя, был фильм Феллини «Рим».

6. В советском прокате фильм шел в 1959 году под названием «В джазе только девушки».

7. Грегори Пек (1916—2003) — американский актер. Получил известность за исполнение главной роли в фильме «Убить пересмешника». Снялся также в таких картинах, как «Снега Килиманджаро», «Римские каникулы», «Пушки острова Навароне», и многих других.

8. Рок Хадсон (1925—1985) — актер американского кино. Среди десятков фильмов, в которых он снялся, были «Гигант», «Прощай, оружие» и другие.

9. Ив Монтан (1921—1991) — французский киноактер и певец. Первая роль в кино — «Врата ночи» (1946). Известен своими политическими картинами — «Плата за страх», «Дзета», «Признание».

10. Симона Синьоре (1921—1985) — знаменитая французская актриса театра и кино. Среди ее киноработ фильмы «Горит ли Париж?», «День и час», «Золотая каска», «Комната наверху» и многие другие.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
  Яндекс.Метрика Главная | Ссылки | Карта сайта | Контакты
© 2022 «Мэрилин Монро».